— Хэрри, какого черта ты сидишь в шкафу? — Брат голову не поднимает, шатается от несуществующих порывов ветра и кусает губы. — Я серьезно, это странно, слышишь?
— Тут лучше, — едва слышно отвечает он, а я замираю.
Он ответил, он вымолвил два слова, не заикаясь, не шепча. Мне вдруг становится так паршиво и приятно одновременно, что я пугаюсь своих эмоций. Наверно, я схожу с ума.
Прочищаю горло и рядом с ним плюхаюсь, сцепив перед собой руки. Хэрри заметно расслабляется, расправив плечи, а я не берусь смотреть на него, не хочу спугнуть.
— Я тут ездил с Джейсоном в логово цыган утром, пытался узнать что-нибудь об Ари. Не могу сказать, что поездка оказалась плодотворной. Но мы определенно сдвинулись на пару сантиметров. Например, ты знал, что Джейсон оборотень? — Дергаю уголками губ и с удивлением отмечаю, что Хэйдан морщит потный лоб, любая реакция сейчас важна. — И я тоже удивился, но уверен, ты бы еще и был счастлив. А я перепугался. Но… — Запинаюсь и неуклюже мну пальцы. — Там произошло много страшных вещей. Ари едва меня не убила. Она на себя совсем не была похожа, Хэйдан. А еще, оказывается, есть зеркало, в котором отражаются только всякие ублюдки и демоны. Так вот, я там тоже отразился.
Усмехаюсь и откидываю назад голову. Мне вновь становится тошно. Я собирался об этом не думать, но только и делаю, что раз за разом прокручиваю в голове эти мысли.
— Мне не хватает твоих шуток, — едва слышно шепчу я, рассматривая темные дверцы шкафа, и продолжаю мять пальцы, словно это соединяет меня с реальностью, не дает уйти в себя и остаться в глубинах фантазии навечно. Что делать? Какой дальше план?
Я неуверенно оборачиваюсь и вижу, что Хэйдан смотрит на меня. Очки он не надел, оттого глаза у него совсем другие, более яркие и живые. Он не произносит ни слова, а мне вдруг становится легче. Словно он все-таки отпустил очередной анекдот или сморозил для меня, специально, по заказу, полную глупость. Я криво улыбаюсь и киваю:
— Пойдем. Нам пора собираться. Мы переезжаем к Ари на время.
Брат ничего не отвечает, послушно выползает вместе со мной из шкафа. Правда, не так уверенно, как мне бы хотелось, но все же. Хэрри потирает пальцами плечи, смотрит по сторонам и поджимает губы, будто бы ожидая угрозы, нападения. Я волнуюсь за него.
— Перестань, все в порядке, — я хмурю лоб, — не думай ни о чем плохом, хорошо? Ты собери вещи, а я схожу в душ. На мне чужая футболка, да и лицо все в дряни какой-то.
Хэйдан, как мне кажется, кивает, и я быстрым шагом направляюсь к себе в комнату.
Принимаю душ, смываю с лица и с шеи кровь. Ссадины горят под напором воды, и я с силой стискиваю зубы, оперевшись лбом о запотевший кафель. Гляжу на розовые линии, плавающие под ногами, и громко сглатываю, невольно окунаясь в свое прошлое. Я помню запах крови очень хорошо. Было время, когда я каждый день приходил домой в подобном состоянии, и мне приходилось выползать из душевой почти без сознания… Однако тогда все было проще, если честно. Тупая боль не позволяла мне жить нормально. Мама умерла, и я думал, что предам ее, если начну есть, спать или даже дышать. Сейчас боль смешалась со многими чувствами, с виной, ответственностью и страхом перед неизвестным. Сейчас я понимаю, что от меня многое зависит, и это невероятно раздражает.
Выйдя из ванной, переодеваюсь в черные джинсы и черную рубашку. Так кровь едва ли будет видна, а я не сомневаюсь, что прольется ее достаточно. Запихиваю в спортивную сумку несколько футболок на смену, учебники, так как не собираюсь пропускать уроки и не хочу угодить впросак с зимней аттестацией. Подхватываю на ходу куртку и быстрыми шагами плетусь к Хэрри. На удивление брат ждет меня, подперев коленями подбородок. Я даже вскидываю брови, когда понимаю, что Хэйдан застелил постель и собрал вещи.
— Ты метеор, — отрезаю я, смяв в пальцах ремень сумки, — готов идти?
Он поднимается, а я серьезно киваю. Он отлично держится, надевает очки, волосы за уши заправляет, а я не сдерживаюсь от смешка. Ох уж эта любовь к странным прическам.
Я беру биту, вдруг пригодиться, и забираю из гостиной новый набор по стрельбе. Не помню, куда я спрятал запасной комплект стрел, но, возможно, я еще вернусь за ним.
Уже на улице я вспоминаю о том, что Долорес попросила меня вынести мусор, и еле слышно выругиваюсь. Стягиваю брезент с кузова и бросаю к прочим вещам биту и лук. Я уже и забыл, сколько здесь добра: острые наконечники, палки, изолента.
— Где ты все это нашел? — Хэрри не отвечает, отводит взгляд, а я вздыхаю. — Ладно, я молчу, забыли. Слушай, — хлопаю рукой по ржавому корпусу, — я должен мусор вынести.
Брат коротко кивает, открывая дверцу, а я возвращаюсь в коттедж. Каким бы крутым и диким подростком я не был, мне становится стыдно за то, как я поговорил с Дол. Она не сделала ничего дурного, и она не виновата в тех неприятностях, что размахивают передо мной своими жирными задницами. Придется извиниться, но как же я ненавижу это делать.
Я выбрасываю мусор, едва не повалил на асфальт старые баки. Отряхиваю руки и на себя смотрю немного иначе, ведь я поступил хорошо, сделал доброе дело, плюс к карме. И я действительно думаю, что совершил нечто правильное, как вдруг вижу на левой стороне дороги Джил и тут же неуклюже притормаживаю. Проклятье.
— Мэтт! — Восклицает она, помахивая мне ладонью, а я ощущаю ядовитую желчь, как по команде прокатившуюся по пищеводу. Дерьмо, неужели я не заслужил хотя бы час без ссор и выяснения отношений? Я ведь не скажу ей ничего такого, что она хочет услышать.
Моя бывшая девушка бежит ко мне в тонком, шифоновом платье, которое медленно развивается от слабого ветра, а я прокатываюсь ладонью по лицу. Отворачиваюсь, а потом вновь на нее смотрю, пытаясь выглядеть спокойно и нормально. Выходит паршиво.
— Мэтти, — выпаливает она, едва не врезавшись в меня лбом, — куда ты пропал, я тебя после больницы никак найти не могу, тебе лучше, как мама?
Все ее слова сливаются в один сплошной шум, я не улавливаю интонацию, не слышу даже завершения фразы. Просто стою и пялюсь на нее, словно превратился в статую.
— Эй, — Джил помахивает рукой, — ты здесь?
— Да, я… Я здесь. И я в норме.
— Как же хорошо, что все в порядке.
Джиллианна неожиданно обнимает меня, прижимается щекой к моей груди, а я тихо выдыхаю, понятия не имея, что я должен ей сказать, чтобы описать хаос, происходящий в моей жизни. Медленно отстраняюсь, а она прищуривает свои голубые глаза.
— Ты чего?
— Я просто… Нам с тобой надо поговорить. Наверно.
— Наверно? — Джил складывает на груди руки и морщится, будто бы впервые слышит мой голос. Она покачивает головой. — О чем ты хотел поговорить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
