на них. И тем не менее игнорировать видения тоже не стоит.
— Вадик, — Эйка обеспокоенно смотрела на меня, — Что бы не произошло… просто знай — я всегда буду рядом с тобой.
— Я знаю, родная, — я благодарно улыбнулся ей и обнял Эйку. Она прижалась ко мне, — И очень благодарен тебе за это.
— Но вот то, что я совершенно ничего не понимаю в происходящем — жутко бесит! — пробурчала она, уткнувшись носом мне в плечо.
— Когда-нибудь я тебе всё объясню, — ласково произнёс я, глядя красноволоску по голове, — Но чуть-чуть попозже.
— Когда? — она подняла голову и посмотрела на меня сверху вниз.
— Когда сам во всем разберусь, — со вздохом произнёс я.
А батька Пальмистрии, мой Верховный жрец (а может быть и не мой) вдохновенно вещал со сцены:
— В вечном сне Бога-Императора Тотх’Аза — наше спасение! Мы — прекрасные полипы на его необъятном теле! Слава Тотх’Азу! Повторяйте за мной, дети!
— Слава Тотх’Азу! — нестройным хором произнесли ученики и некоторые взрослые, — Мы — прекрасные полипы на его необъятном теле…
Я, Парацельс, и Эйка хранили молчание. А вот Леди Вышнегорская, Ира, Геннадий и другие из группировки Детей Императора послушно повторили за первосвященником.
Глубоко культ проник в наши ряды и умы, ой глубоко… Ну да ничего. Кто, если не Бог-император, должен положить конец ереси?
— А теперь, дети, — первосвященник указал на поднос с витаминками, — Причащаетесь плотью и кровью Бога-Императора!
— Позвольте… — я быстрым шагом двинулся к помосту, — Простите…
Я решительно проталкивался сквозь толпу. Надо ещё разок взглянуть на «витаминки». Вдруг в них что-то подложили на кухне, когда я оттуда ушел? Всё может быть.
Подойдя поближе к сцене, я принялся рассматривать поднос духовным зрением. К счастью, «витаминки» никак не изменились. В этом сэр Говард и Верховные лорды меня не подвели. Это радует.
— Вадик… Вадик… — услышал я за спиной голос Геннадия. Я обернулся и увидел Болотина. Тот смотрел на меня с обеспокоенным лицом. В руке он держал смартфон с горящим экраном и тыкал в него пальцем.
В этот момент у меня в кармане завибрировал мой гаджет. Видимо, Ганыч послал мне смс-ку… Потому что не мог докричаться. Либо не хотел, чтобы его услышали.
«Парни пишут, что Аманда и Чикэку пропали», — гласило сообщение.
Глава 24. Женские разговоры про мужиков
Твою ж дивизию!
Я сразу понял, о чём речь. К Чикэку и Аманде были приставлены крепкие ребята из Детей Императора, которые должны были следить за своенравными дамочками. И вот тебе раз — мои строптивые горничные слиняли.
Ладно. В любом случае вокруг гранд-отеля довольно большая и серьёзная охрана. Так просто они никого не впускают и не выпускают. Мероприятие-то максимальной серьезности. Так что не думаю, что Аманда и Чикэку уже удрали. У меня пока есть время.
Я сосредоточился. Давай же, Духовная интуиция, покажи мне, где сейчас находятся наши беглые дамочки! Пора прихватить их за мягкое, как в старые добрые, и вернуть назад в стойло.
Но Духовная Интуиция сегодня была очень капризная и не торопилась раскрывать мне секреты мироздания. Возможно, это было связано с тем, что она и без того сегодня отпахала на пределе возможностей. Вон какое видение жуткое мне выдала с космическим эмбрионом… Что бы оно не значило.
Ладно… А если усилить себя «витаминкой»?
Я двинулся в сторону сцены, энергично работая локтями. В спину мне летели возмущенные крики — я был не единственный, кто хотел вкусить плоти и крови Бога-Императора.
— О, а вот и первый желающий вкусить плоти Бога-Императора, — батя Пальмистрии окинул меня благодушным взором, когда я первый вскочил на цену, — Очистил ли ты разум свой от греховных помыслов, прежде чем прикоснуться к святому?
— Да, — сказал я, — Очистил.
После чего взял с подноса кусочек хлеба, смоченный в вине, и сунул в рот.
Сперва я не ощутил никакого особого эффекта. Пара секунд прошли в томительном ожидании. Но затем бег духовных сил по моим венам резко ускорились… Витаминка оказалась и впрямь чудотворная. Не зря они такие дорогие. Эффект схож со Скукоживанием, только «витаминки» не требуют такого жесткого напряжения всех сил организма.
Сосредоточившись, я спустя уже пару мгновений узнал все ответы на свои вопросы. После чего спрыгнул со сцены и рванул прочь от сцены.
— И даже спасибо не сказал, — укоризненно произнес мне в спину жрец, чем вызвал приступ смеха в зале. Но мне было всё равно. Я полностью сосредоточился на текущей проблеме — Чикеку и Акане. Я знал, где они сейчас находятся. И не собирался их отпускать. То, что принадлежит мне — остаётся моим навсегда.
А ещё я незаметно прихватил с собой три бонусные «витаминки». Кому-то, конечно, не хватит, но что ж поделать… Мне всяко нужнее. Это ж моя плоть и кровь, верно? Ну и вот. Бог-Император дал — Бог-Император забрал.
* * *
— Я до сих пор не могу поверить, что у нас всё получилось, — выдохнула Аманда, откинувшись на черное кожаное сидение лимузина. Машина неслась по ночным городским улицам, на её крыше сверкала мигалка. Это позволяло проезжать быстро через самые затрудненные участки дороги.
— Нам очень сильно повезло, что щенок в ходе всего бала был занят чем угодно, но только не нами, — согласилась с ней Чикэку. Она достала из кармана небольшое карманное зеркальце и задумчиво разглядывала своё отражения — не потек ли макияж, не смазались ли стрелки на глазах?
— Ну и плевать на него! — Аманда с раздражением начала раздеваться, срывая с себя без сожаления костюм горничной. Очень быстро она осталась в одном черном кружевном белье.
Глава Акане же предпочла остаться в костюме горничной.
Бритоголовый охранник, человек Чикэку с характерной азиатской внешностью, сидевший на переднем сидении, услышав подозрительный шорох бросил взгляд на зеркало заднего вида, и его брови моментально взлетели на лоб.
— Отвернись или я тебе яйца оторву! — зарычала на него Аманда.
Угроза в исполнении леди Зинцер звучала более чем реально. Мужик поспешно переместил взгляд на дорогу.
Шофер, здоровяк с большой родинкой на щеке, начал ещё усерднее разглядывать дорогу. Никому не хотелось обращать на себя гнев разъяренной леди Зинцер. А разъяриться она могла в любой момент с поводом или даже без.
Аманда сорвала с себя лифчик, обнажив упругие крупные груди с вытянутыми сосками и снова откинулась на сидение раздвинув ноги пошире. Лишь чёрный бархат трусиков скрывал её самое интимное местечко от посторонних взглядом.
— Свобода, наконец-то, — с улыбкой произнесла она и благодушно взглянула на Чикэку, — Бар ведь там, где обычно?
