цокольный этаж дома номер 156 и вошел. Миссис Перес ждала под дверью. Ни слова не говоря, она повернулась и пошла дальше по коридору, я последовал за ней. На полпути она свернула в комнату с правой стороны, в ту самую, дверь в которую я распахнул во вторник вечером, почувствовав на себе чей-то взгляд. Комната была совсем маленькой: односпальная кровать, комод, маленький столик с зеркалом и пара стульев. Пожалуй, больше туда и не влезло бы. Перес сидел на стуле возле столика, где стояли стакан и бутылка рома. Когда я вошел, Перес медленно поднял голову и посмотрел на меня. Глаз, который он наполовину прикрывал от волнения, был почти полностью закрыт.
– Моя жена сказала вам, что в такой день положено сидеть с друзьями. А вы друг? – спросил Перес.
– Не обращайте на него внимания. Он пьет ром. Полбутылки. Я так велела, – сказала миссис Перес. – Я привожу его в эту комнату, комнату нашей дочери, и приношу ром. Я сажусь на кровать дочери. Этот стул для вас. Спасибо вам, что пришли. Но теперь мы не знаем зачем. Вы ничего не можете сделать, никто ничего не может сделать, даже милосердный Господь Бог.
Перес поднял стакан, сделал глоток, поставил стакан на стол и сказал что-то по-испански.
Я сел на стул:
– Вся беда в том, что в таких случаях, как этот, что-то нужно обязательно делать, и чем быстрее, тем лучше. Вы сейчас не способны ни о чем думать. Только о том, что она мертва. Но я способен. И хочу выяснить, кто ее убил. Вы тоже этого захотите, когда немного оправитесь от шока. А для того чтобы…
– Вы ненормальный, – сказал Перес. – Я убью его.
– Он мужчина, – заявила миссис Перес, и я сперва решил, что она имеет в виду человека, убившего Марию, но потом понял: она говорит о своем муже.
– Сначала нужно его найти, – заметил я. – Вы знаете, кто ее убил?
– Вы ненормальный, – повторил Перес. – Конечно нет.
– Они возили вас на нее посмотреть. Куда? В морг?
– Большое здание, – объяснила миссис Перес. – Большая комната с очень ярким светом. Она лежала на какой-то штуковине накрытая простыней. На голове была кровь, но не на лице.
– Вам сказали, кто ее нашел и где?
– Да. Какой-то мужчина на пристани возле реки.
– Во сколько она ушла из дому, куда и с кем?
– Она ушла около восьми в кино с друзьями.
– С парнями или с девушками?
– С девушками. За ней зашли две девушки. Мы их видели. Мы их знаем. Мы были вместе с полицейским у одной из них. Она сказала, что Мария пошла вместе с ними в кино, но в девять часов ушла, а вот куда – никто не знает.
– У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?
– Нет.
– А насчет того, кто ее убил и почему?
– Нет. Они меня об этом уже спрашивали.
– И продолжат спрашивать. Ладно, положение вещей такое. Связь между убийством Марии и убийством мистера Йегера или есть, или ее нет. Если такой связи нет, пусть дело расследуют полицейские, которые, возможно, арестуют убийцу. Если такая связь есть, то полицейские даже не могут начать расследование, поскольку не подозревают, что дом принадлежал Йегеру. Если, конечно, вы им об этом не сообщили. Так да или нет?
– Нет, – ответила миссис Перес.
– Вы ненормальный. – Мистер Перес в очередной раз приложился к бутылке с ромом.
– Тогда решать вам. Если вы расскажете им о Йегере и той комнате, возможно, они найдут убийцу Марии раньше, чем я. Точнее, раньше, чем мы с мистером Вулфом. Если вы ничего не сообщите им, мы найдем убийцу, непременно найдем, хотя не знаю когда. Я хочу внести ясность: если смерть Марии не связана с убийством Йегера, тот факт, что полиции неизвестно о комнате, не скажется на расследовании. А ваше признание никак не поможет делу. Вот так-то. Тогда вопрос состоит в том, как вы поступите, если смерть вашей дочери действительно связана с убийством Йегера. Расскажете полиции о нем и той комнате, учитывая, что вам могут предъявить обвинение в убийстве хозяина дома? Или оставите расследование за нами с Вулфом?
– Эх, нужно было уехать вчера вечером… – вздохнула миссис Перес. – Но она этого не хотела. Нужно было быть понастойчивее…
– Не говори так! – прикрикнул на нее муж. – Не говори так!
– Это правда, Сесар. – Миссис Перес встала, плеснула рома в его стакан и снова села на кровать, затем бросила взгляд в мою сторону. – У нее никогда не было никаких дел с мистером Йегером. Она ни разу с ним не разговаривала. Ни разу не была в той комнате. Она вообще была не при делах и не знала ни о нем, ни о людях, приходивших к нему.
– Не верю, – заявил я. – Конечно, случается, что смышленая девушка ее возраста не интересуется тем, что происходит в доме, в котором она живет, но я в это не верю. Где ваша дочь была в воскресенье ночью, когда вы выносили на улицу труп Йегера?
– Спала в своей кровати. В той самой кровати, на которой я сейчас сижу.
– Это вы так думаете. У молодых хороший слух. Она слышала, как я вошел в дом во вторник вечером. Когда я проходил мимо по коридору, дверь ее комнаты была приоткрыта, а ваша дочь стояла в темноте под дверью и подсматривала за мной в щелочку.
– Вы ненормальный, – сказал Перес.
– Мария не стала бы этого делать, – возразила миссис Перес.
– И тем не менее. Я открыл дверь, и мы перекинулись парой слов. Почему бы нет? Чтобы красивая, смышленая девушка и не интересовалась тем, что происходит в собственном доме?! Абсурд. Итак, если вы не собираетесь сообщать полиции о Йегере и оставляете расследование за нами с Вулфом, я должен выяснить, могла ли Мария что-то знать, или сделать, или сказать, что толкнуло бы кого-то на ее убийство. Иначе мы с вами далеко не уедем. Хотя тут вы мне, похоже, не помощница. Скажите, а полиция проводила у вас обыск?
– Да. В этой самой комнате.
