Читаем без скачивания Серебро далёкого Севера (СИ) - Юрий Циммерман

Сам Вачи танцевать любил и умел – это было, пожалуй, единственным светскими развлечением, которое он себе позволял в бытность при дворе князя Ренне: маг почитал сдержанность во всем, сберегая и накапливая силы для чародейства. Но танцевал он исключительно церемонные бальные танцы, в которых всё, что мог позволить себе кавалер – это на мгновение коснуться пальцев затянутой в перчатку руки своей партнерши. И волшебник, уже малость захмелевший, даже позавидовал той непринужденной легкости и беззаботности, с которой отплясывающая сейчас перед ним раскрасневшаяся красотка с черными, как смоль, косами вздымала свои многочисленные юбки, выбивая сапожками дробь по дощатому полу заведения.

– Ай, красавец! – Мимолетный интерес солидного и явно состоятельного мужчины не остался незамеченным, а готовность подарить свою благосклонность за умеренную плату также принадлежала к числу традиционных цыганских добродетелей. – Уж не потанцевать ли нам с тобой вдвоем, наверху в номерах, бриллиантовый?!

От подобной перспективы Вачи внутренне содрогнулся: все долгие годы учебы и службы он решительно оберегал свою девственность пуще зеницы ока. Она и только она давала ему магическую энергию, именно в ней черпал он свою силу и жизненное предназначение, оставаясь одинокой и загадочной белой вороной как в университетских общежитиях, так и в светских салонах Энграма. И сейчас он отстранил от себя прилипчивую танцовщицу привычным заговором:

– Нет‑нет, любезная, давай останемся друзьями!

Цыганка, однако же, не унялась и попыталась забраться на колени к своей жертве, чтобы впечатать сладкий и влажный поцелуй, против которого красавчик, на ее взгляд, никак не мог устоять. Колдовать по мелочи не хотелось, поэтому Вачи просто оттолкнул девицу от себя резким движением, слегка не расчитав при этом силу толчка, так что она резко хлопнулась на пол. Тотчас же к столу обеспокоенно подлетел рослый цыган, который до этого подыгрывал танцовщице. Он попытался было было погасить назревающий скандал, переведя все в шутку, но это оказалось роковой ошибкой.

– Наш дорогой гость предпочитает мальчиков?!

– Что‑о‑о?! – взревел Вачи. Стерпеть подобное оскорбление чародей‑девственник уже не мог. Взмах рук, слаборазличимый шепот заклинания, и на незадачливых артистов обрушилась настоящая лавина холодного хрустящего снега.

– Охолоните‑ка, милейшие, и научитесь вести себя прилично с посетителями, покуда вас не вышвырнули отсюда вон!

Именно в этот момент из‑за соседнего столика поднялась невысокая, но крепко сложенная дама. Надо сказать, что Вачи уже давно ощущал направленный на него интерес: эта брюнетка, явно благородного происхождения, на протяжении всего вечера внимательно разглядывала своего соседа из‑под короткой черной вуалетки, сосредоточенно о чем‑то размышляя. Сейчас же она отставила свой недопитый бокал и, поправив элегантное дорожное платье, решительным шагом подошла к разъярённому волшебнику.

– Его Превосходительство лорд Сальве предпочитает более утонченное времяпре‑провождение, я не ошибаюсь? В таком случае мне есть что вам предложить, мастер. И, могу вас заверить: ваша помощь будет должным образом вознаграждена. Щедро, и не только в золоте. Вы заинтересованы? Тогда давайте пройдем куда‑нибудь, где мы сможем поговорить спокойно и без лишних любопытствующих глаз.

"Кажется, предчувствия меня не обманули, – подумал Вачи, позволяя даме подхватить себя под локоток и неспешно направляясь к выходу, – и я не зря проторчал в этой дыре столько времени. Теперь только не перепутать, кто из нас рыба, а кто червяк, и оказаться по нужную сторону крючка!"

….

Много средств передвижения испробовал за свою не столь уж долгую, но бурную жизнь барон Зборовский. Был зад его привычен к седлу, а рука – к поводьям: доводилось ему осёдлывать и породистых жеребцов баххарской крови, гарцуя на параде – и полудохлую деревенскую клячу, если требовалось срочно спасать свою шкуру от засады противника. Случалось Владисвету ездить и в золоченой баронской карете с гербом, с очередным посольством – и на крестянской подводе, сопровождая раненных соратников. Многие лиги истоптал он также пешком, когда требовали того тайные миссии короны. А однажды в юности Зборовскому даже довелось испытать себя в роли моряка, сходив на сторожевой барке вниз по течению Мейвена до самого Эскуадора – столицы Асконского королевства. Там же он едва не утонул, причем исключительно по собственной дурости: с молодецкой удалью нырнул в воды великой реки, на спор с мичманом и после третьей фляги местного "Вùно дель порто". Был с превеликим трудом спасён командой, вытащен обратно на борт, откачан судовым лекарем – и с тех пор навсегда поклялся без крайней нужды держаться подальше от кораблей и лодок.

Да уж, и ездил Зборовский верхом, и ходил пешком, и плавал когда‑то… Но вот лететь под облаками довелось ему сегодня впервые. К тому же, события разворачивались настолько стремительно, что он решил поберечь собственное здоровье и не задаваться излишними вопросами: перед грозной северной валькирией не то что какой‑нибудь барон – сам великий князь будет столь же беспомощен, как распоследний нищий крестьянин. И Влад отдался на волю судьбы, с любопытством наблюдая, как проносятся под ними с Юраем леса, поля и дороги. "Танненхильд, – вспомнилось ему ни с того ни с сего. – Алдырбор… чего‑то там…доттир! Поди ж какое имя мудреное, с трех раз не выговоришь. Но если кто Юраю и сумеет помочь, так только она. Не иначе."

Висеть, а точнее – проноситься над землей выше птичьего полёта и лишь чуть ниже темных и пугающе тяжелых облаков, которые вызвала своим последним колдовством валькирия, поначалу было страшновато. Только потом, когда Зборовский ощутил всем телом упругую завесу, которая удерживала их вместе с Юраем и немногими пожитками в тесном невидимом мешке и не давала упасть, заодно и защищая от встречного ветра… Тогда он слегка успокоился и начал оглядываться по сторонам. Пока что под ними разворачивались перелески и пустоши, но никаких признаков человеческого жилья не наблюдалось. А Танненхильд всё неслась над землей дальше и дальше, мощными взмахами крыльев сотрясая и раскачивая кокон с двумя незадачливыми путешественнниками, который держала в руках. Куда подевались в полете ноги небесной воительницы, понять барон так и не смог, хотя и пытался. Юраю в этом отношении было куда проще – тот продолжал оставаться в беспамятстве и самое интересное, как всегда, пропустил.

В какой‑то миг впереди блеснуло зеркало широкой водной глади, и валькирия начила снижаться, постепенно замедляя свой полёт. "Должно быть, Бело Озеро, – подумал Зборовский, припомнив дорожные карты. – Но Алатырь‑город стоит на другом его берегу, на северном, ведь мы же летим с юга? Так куда же нас несёт сейчас Танька, дурья ее башка?!"