в годы старости. Однако, одним словом, он сумел передать почти все свои выводы. Раз я высочество, то все наши соправительские потуги ничто иное, как юридический фарс. Интересно, что же он предложит? И насколько это совпадает с моим видением проблемы?
Надо сказать, что привлек я Победоносцева не зря. Через шесть с половиной часов работы, два сеанса чаевничания (кофе старый юрист отвергал, этим баловался я, предпочитая его в виде капуцинского напитка), была выработана более-менее удовлетворяющая нас обоих юридическая линия, которая учитывала и возможные шаги императора Михаила Второго[1]. От приглашения на ужин с императором Победоносцев отказываться не стал. И хотя этот рафинированный консерватор вызывал у меня всегда некоторое отторжение, не отдать должное его уму и образованности я не мог. Это действительно был государственный ум. Вот только пользу он видел в консервации, не понимая, что застой, это одна из причин обрушения любого режима, ибо из застоя в стагнацию и разрушение свалиться легко, а вот подняться из этого болота… как в стихах «ох, и трудная это работа, из болота тащить бегемота»[2].
После ужина Победоносцев уехал, а у меня рабочий день не нормирован. Я вернулся в кабинет и взялся за бумаги. И удача не покинула меня. Вот и вторая открытка! Она выглядит совершенно невинно, но вот подпись ее все расставляет на свои места. «От А. Б. в память о нашей чудесной встрече». На самой открытке два ангелочка-девочка и мальчик, все невинно и более чем просто.
(вот такие поздравления были в моде в конце девятнадцатого века)
Ладно, расшифровка этих сообщения элементарная. Но все-таки пару слов о предыстории появления сиих сообщений сказать обязан. Несколько лет тому назад мне необычайно повезло. Тогда еще подполковник в отставке Мезенцев в одной из своих поездок завербовал весьма неприметную личность с явными криминальными наклонностями. Сергей Николаевич тогда занимался созданием системы слежки за нашими политическими противниками, точнее, за террористами и революционерами, обильно осевшими на свободной земле горных кантонов. Его имя… неважно, пока что не собираюсь его озвучивать. Всё дело в том, что этот типус приезжал в Россию, где мне он показался, это послужило поводом для того, чтобы его привлечь к другим делам. Почему так случилось? Интуиция, так ее за ногу! Умён, образован, воспитан… и вдруг лидер небольшой банды, правда, весьма успешной, раз весьма недурственная полиция Швейцарии ее не выловила. Стал вникать и разбираться. Оказалось, всё ещё интереснее. Н. родился с золотой ложкой в жопе, простите за мой французский. Природный ум плюс вседозволенность. Он третий сын в семье весьма видного британского аристократа, правда, имеющего и шотландские корни по линии матери. Вседозволенность, порочные наклонности — всё это выплыло в весьма юном возрасте, что стало причиной сложных отношений в семье. Получив прекрасное образование, Н. умудрился настолько потакать своим порокам, что это стало бросать тень на семью, которая стремительно набрала политический вес. И отец нашего героя решился на беспрецедентный шаг — юноше было приказано покинуть семью и неофициально отказано в какой-либо материальной помощи. Ему предложили делать карьеру священнослужителя, что Н. воспринял как издевательство… и предпочёл исчезнуть.
Он всплыл во Франции, делая карьеру Видока, но только в первой его части. Правда, его подвело некоторое враждебное отношение даже низов Парижа к островитянам. Его предали, Н. умудрился откупиться, сбежал в Швейцарию, решив действовать с умом: не высовываться настолько, чтобы стать целью сильных мира сего. И тут судьба свела его с Мезенцевым, который использовал способности господина Н., при этом не подставляя его, собственно, его агент только собирал информацию, а вот грязной работой Николай Степанович занимался лично с самыми доверенными людьми.
Почти полгода Н. пребывал в России, устраняя пробелы в специфических знаниях и умениях и проходя многочисленные проверки, которые только укрепили мое мнение о том, что сей человек может стать не просто лидером криминальной группировки, а настоящим агентом влияния, ненависть к правящей элите Туманного Альбиона у него была в крови. А еще были амбиции, которые можно было использовать в интересах империи, конечно же. на Британской.
Удачный момент наступил полтора года назад, когда отец Н. получил назначение на высокий пост в колониях Британии, куда отправился на корабле вместе со всем семейством. К этому времени старший брат, наследник графского титула, был убит в одной из колониальных заварушек, а второй исполнял роль секретаря отца и готовился стать наследником не только титула, но и политического капитала их рода. Как часто случается в бурном море, корабль с семейством графа Р. куда-то запропастился. Обломки «Саутгемптона» были обнаружены в бурном Бискайском заливе, богатом штормами и отвратительной погодой. Из экипажа не выжил никто, а вскоре в Лондоне объявился и наследник графского титула, который, к тому же. оказался владельцем двух небольших заводов, производящих оружие в Швейцарии и Бельгии, а еще оптического завода в тех же горных кантонах.
И вот сейчас от него пришло важное сообщение: между некоторыми странами Европы и Британией накопились противоречия. Которые можно было решить только с помощью оружия, особенно, если к этому их подтолкнуть. А на второй открытке значились и суммы (золотом), которые необходимо было потратить на эту операцию. Замысел этого действа вынашивался нами с Учеником давно, но то, что именно сейчас сложатся условия для его реализации, оказалось весьма сложным и несколько неожиданным сюрпризом. Но обдумать эту ситуацию мне не дали.
Появился мой старый друг, еще по морскому училищу, Крылов. Который с радостной физиономией сообщил мне:
— Она согласилась! Свидание завтра в три часа пополудни! — И дружбан расплылся в довольной улыбке.
Она — это принцесса Черногорская, Стана Петрович-Негош. Ну да, именно ее я выбрал в качестве будущей супруги, правда. мне, как романтичному молодому человеку (как вы понимаете, в устах Академика то звучало как фигура юмора), захотелось сначала познакомиться с юной принцессой в неформальной обстановке.
(принцесса Анастасия — Станка Петрович-Негош)
Н-да, обо всех остальных проблемах я подумаю потом…[3]
[1] Михаилом Первым стали именовать самого первого Романова, вошедшего на российский престол — Михаила Фёдоровича Романова, сына Филарета Романова, отца Петра Первого.
[2] Из Корнея Чуковского
[3] Почти что цитата
