Философ Рене Генон делает вывод: понимание «языка птиц», о котором говорится также в Коране, легенде о Зигфриде, связано и с достижением бессмертия. Генон пишет о «языке птиц» как о ритмических, матричных ритуальных текстах. Таков прототип лишившейся сакрального смысла поэзии с одной стороны и нейролингвистического программирования – с другой.
Считалось, что с помощью «языка птиц» можно общаться с нечеловеческими сущностями, ангелами. Скорее, падшими ангелами, добавим мы. Ибо то, что нашептывают они вкусившим крови неописуемо.
Тревожная статистика вампиризма заставила задаться этим вопросом даже современную науку.
Пресса сообщала о гипотезе канадца Д.Дольфина. Ученый считает вампиризм следствием генетического сбоя. Он приводит к скоплению под кожей пигмента порфирина. Такие люди боятся солнца, искажаются черты их лиц. В равновесие организм приводит только огромное потребление гемоглобина…
Впрочем, в определенных кругах специфические проблемы крови изучались еще раньше. В начале века огромную популярность среди европейской интеллигенции приобрели лекции уже известного нам Рудольфа Штайнера. С особым вниманием их слушал врач по образованию, соратник Ленина Александр Богданов. Этот цикл читался в Цюрихе в 1907 году.
"Весьма интересна лекция Штайнера «Основы оккультной медицины», – рассказывает доктор биологии Валерий Канюка. – Автор утверждал странные, на первый взгляд, вещи. Например, что в крови есть пластины, записывающие информацию о внешнем мире и работе самого организма. Они несут ее к сердцу. Именно в нем перерабатываются потоки, формирующие человеческое "Я". И оно микроскопически меняется с каждым ударом сердца".
…"Лицо трупа… странно знакомые черты. Неподвижные мутные глаза; но с серых губ слетает беззвучный шепот…
Зеленоватые пятна выступают на мертвом лице, увеличиваются, сливаются. Западают и грязной жидкостью вытекают глаза, клочьями сходит гниющее мясо с костей".
Нет, это не современное произведение «черного жанра». Это отрывок из романа Богданова, написанного им явно под впечатлением услышанного в Цюрихе. В 1908 году вышел его роман-утопия «Красная звезда», ставший невероятно популярным в среде революционной молодежи.
Речь шла о марсианской цивилизации, где было достигнуто бессмертие и построен своего рода вампирический коммунизм. Впечатляют образы марсиан – причмокивающих, чрезвычайно уродливых существ. Они как бы олицетворяют представления человека о нечистой силе.
Технология омоложения описывается таким образом: "Мы… устраиваем обмен крови между двумя человеческими существами, из которых каждое может передавать другому массу условий повышения жизни. Это просто одновременное переливание крови от одного человека другому и обратно… Кровь одного человека продолжает жить в организме другого, смешиваясь там с его кровью и внося глубокое обновление во все его ткани.
…Молодой человек не стареет от крови пожилого: то, что в нем есть слабого, старческого, быстро преодолевается молодым организмом, но в то же время из нее усваивается многое такое, чего не хватало этому организму…"
Здесь мы в очередной раз сталкиваемся с вполне прагматичной попыткой воздействовать на социальную действительность через литературу. Высказанная идея рано или поздно материализуется. Кто бы мог подумать: после революции в Москве будет создан первый в мире Институт переливания крови. Его директором станет Богданов. А еще через несколько лет, в мае 1928 года он умрет, проводя загадочный эксперимент над самим собой.
"В институте многое было сделано впервые в мире, – рассказывает В.Канюка. – В том числе и полное переливание крови от одного человека другому. В числе добровольцев, на которых ставились эти опыты, был сын Богданова, Александр Александрович Малиновский (впоследствии – известный генетик).
В эксперименте отца он участвовал в возрасте 25 лет. Его собственную кровь заменили на кровь сорокалетнего атлета. Вскоре конституция Малиновского, который был хил от рождения, стала меняться. Мне он помнится мощным, ширококостным мужчиной.
Было очевидно: кровь несет гораздо больший заряд информации, чем принято считать. Впоследствии, когда я занимался проблемами космической медицины в отделе «Орион», удалось проверить некоторые идеи Штайнера с помощью современной аппаратуры. Мы с коллегами пришли к выводу: его «кровяные пластины» ни что иное, как эритроциты. Когда кровь проходит через внутренние органы, эритроциты собирают через вибрации информацию об их деятельности. Сведения о внешнем мире аккумулируются, когда кровь проходит через головной мозг. В полной мере и те и другие данные считываются в сердце."
Не здесь ли кроется загадка странной связи «голоса крови» и «языка вибраций», которыми полна природа!?
Странно: подтверждение получают понятия, которые всегда считались лишь красивыми образами. «Память крови», «сердце чувствует», «сердце вещует»…
Впрочем, на наших глазах в очередной раз «передовая наука», трепетно взирающая на ущербный черномагический опыт, «открывает» знание, известное православным давно. Как пишет священник Владимир Переслегин, "Сердце – великая и таинственная Божия святыня. Православная Церковь учит, что именно оно, причем не только в образном, символическом, но и в телесном значении, является мистическим центром личности. «Добрый человек из доброго сокровища сердца своего износит доброе» (Лк. 6, 45); «Исходящее из уст, от сердца исходит» (Мф. 22, 37); «От избытка сердца глаголют уста (Лк. 6, 45)»…
Может ли быть иначе, если в православном понимании кровь является вместилищем души? Поэтому «Вы есте послание Христово… написанное не чернилом, но Духом Бога Жива, не на скрижалях каменных, но на скрижалях сердца плотяных» (2 Кор. 3, 3).
* * *
На рубеже веков в России окрепло и еще одно любопытное философское движение – «русский космизм». Его основоположник Николай Федоров заново сформулировал то, что Церкви было известно всегда: смерть не изначальна в природе. Она (уже по Федорову, а не по Библии) – лишь приспособительное средство, выработанное в процессе эволюции. Ведь смена поколений – эффективнейший механизм усовершенствования рода. Но он исчерпывает себя. Ибо в дело вступает активная преобразующая сила – разум. Он по своей сути требует бесконечного личностного совершенствования. Отсюда – потребность жить вечно.
Почему бы и нет, восклицали космисты. Ведь на элементарном уровне жизни существует практическое бессмертие – периодически омолаживающиеся одноклеточные. (2).
Главной идеей Федорова было оживление всех поколений предков. Для этого предварительно требовалось собрать частицы их праха. Жутковатая пародия на воскресение в православном понимании! Такое «врачевание от смерти», как вера в воскресшего Христа, не устраивало Федорова и его последователей.
Учеником Федорова был Циолковский. Космические корабли он задумал в первую очередь как средство переселения оживленных предков на другие планеты.
Интересно, что сам термин «космизм» перекликается с характерной лексикой уже известного нам Герметического братства Луксора. Сущность его «космизма» состояла в контакте с «космическим сознанием». В этом ордене также пытались реализовать идею физического бессмертия.
И хотя о контактах между русскими космистами и этой оккультной структурой ничего не известно, параллели знаменательны. Возможно, антихристианскую идею бесконечной материальной жизни и тем, и другим нашептывали из одного, под-человеческого источника?
Показателен урок судьбы: могила самого Федорова не сохранилась.
Получается, отмечает А.Дугин, что во взглядах Богданова соединились три, казалось бы, не связанные между собой доктрины: коммунизма с его квазиидеей рая на земле, русского космизма и научных практик, поставивших себе на службу черномагические культы Средневековья.
Судя по книге Т.Э.О'Коннор «Инженер революции. Л.Б.Красин и большевики», Богданов был в своих взглядах не одинок. (О'Коннор указывает, что в воспоминаниях видного большевика М.С.Ольминского содержится любопытное свидетельство о публичном заявлении Л.Б.Красина, «мага и волшебника большевицкой партии» (по выражению Ленина), входившего впоследствии в Комиссию по увековечиванию памяти В.И.Ульянова и наблюдавшего за сооружением мавзолея и бальзамированием трупа. Итак, Красин заявил, что верит в научное воскрешение мертвых, но в отличие от Федорова не всех, а только «великих исторических личностей». Столь смелое высказывание прозвучало в 1921 году на похоронах Л.Я.Карпова – руководителя первой Химической лаборатории, на базе которой была создана лаборатория мавзолея. (3).
