что патриции — коренное гражданство, а плебеи — жители других общин, принудительно переселенные в Рим или переселившиеся туда добровольно. Вторая группа обращает особое внимание на резкую обособленность обоих сословий и считает, что патриции и плебеи являются потомками двух различных племен, из которых одно было покорено другим. Наиболее широким распространением в современной западной науке пользуется теория, согласно которой разница между патрициями и плебеями сводится исключительно к социально-экономическому моменту: оба сословия этнически совершенно однородны, плебеи — такие же коренные граждане, как и патриции, но отличаются от них только экономическими и социальными признаками. В своей крайней модернизаторской форме третья группа теорий сближает патрициев со средневековыми феодалами, клиентов — с крепостными, а плебеев — с буржуазией.
Все эти теории страдают общим недостатком: каждая из них опирается на какой-нибудь один вариант традиции, игнорируя остальные, и подчеркивает только одну сторону явления. Между тем образование римских сословий было процессом чрезвычайно сложным и многосторонним. Это отразилось и в нашей традиции, порождая ее кажущуюся противоречивость. Но эта противоречивость объясняется тем, что разные источники отражают различные стадии формирования сословий. Например, тот вариант традиции, который изображает патрициев как коренное гражданство, является более древним, чем тот, который рисует их как знать. Таким образом, оба варианта правильно рисуют положение вещей, но только для разных эпох.
Корни сословий патрициев и плебеев уходят в такую далекую древность, что сами римляне не могли точно определить, каким образом возникли эти два сословия и как получили свои названия. Цицерон (О государстве, II, 23) и Ливий (I, 8) считали, что патриции — это потомки сенаторов, так как именно сенаторов называли patres (отцы). Иные версии предложил Дионисий (II, 8): «Ромул отделил знатных по роду и прославленных доблестью и богатством в те времена людей, у которых уже были дети, от безвестных, бедных и неудачливых. И назвал он людей незавидной судьбы плебеями..., а людей лучшей доли — отцами, то ли по старшинству возраста по сравнении с другими, то ли потому, что у них были дети, то ли по знатности рода, то ли из-за всего этого вместе... Одни, действительно сообщающие достоверные сведения о государственном устройстве римлян, говорят, что по этим причинам те мужи были названы отцами, а потомки их — патрициями. Другие же, исходя из собственной вражды, обвиняя римский полис в низком происхождении, рассказывают, что они не поэтому получили название патрициев, но потому, что лишь одни могли указать своих отцов, в то время как другие, будучи беглыми, не могли назвать свободных отцов» (пер. И. Л. Маяк).
Приблизительно те же гипотезы изложил Плутарх (Ромул, 13): «Заложив основания города, Ромул разделил всех, кто мог служить в войске, на отряды. Каждый отряд состоял из трех тысяч пехотинцев и трехсот всадников и назывался легионом, ибо среди всех граждан выбирали (legere) только способных носить оружие. Все остальные считались простым народом и получили имя «популус» (populus). Сто лучших граждан Ромул назначил советниками и назвал их патрициями (patricii), а их собрание — сенатом (senatus), что означает совет старейшин. Советников звали патрициями либо потому, что они были отцами (patres) законнорожденных детей, либо, вернее, потому, что сами могли указать своих отцов: среди тех, что стекались в город в первое время, сделать это удалось лишь немногим. Некоторые выродят слово «патриции» от «патрония» — так называли и теперь называют римляне заступничество: среди спутников Эвандра был якобы некий Патрон, покровитель и помощник нуждающихся, от него-то, говорят, и пошло название самой заботы о более слабых. Однако ближе всего к истине мы подойдем, пожалуй, если предположим, что Ромул считал долгом первых и самых могущественных отеческое попечение о низших и одновременно хотел приучить остальных не бояться сильных, не досадовать на почести, которые им оказывают, но относиться к сильным с благожелательством и любовью, по-сыновнему, и даже называть их отцами... Таково было особо почетное наименование, которым Ромул отличил сенаторское сословие от простого народа» (пер. С. П. Маркиша). Даже из этого краткого обзора источников становится совершенно ясно, почему существует так много теорий происхождения патрициев и плебеев, порой диаметрально противоположных. В середине XX в., уже после выхода книги С. И. Ковалева, в западной историографии возникла новая теория, которая до сих пор остается основной теорией новейшей историографии. Сторонники этой точки зрения (Г. Лэст, Э. Гьерстад, Ж.-Кл. Ришар) прежде всего отвергают положение об изначальном дуализме римской общины, о раннем делении ее на патрициев и плебеев. Они полагают, что дуализм возникал постепенно и окончательно сформировался не ранее V в. Патрициат понимается как группа римских родов, выделившаяся из общей массы населения Рима в экономическом, социальном и военном плане, вначале аморфная, затем все более замкнутая, закрытая для проникновения в нее новых представителей, наконец, в первые десятилетия Республики превратившаяся в своего рода касту. Соответственно, плебс выступает как масса непатрициев, долгое время не имевшая никакой организации и создавшая таковую только после того, как патрициат замкнулся в правящую касту. Прародителем патрициата и по названию, и по существу явился сенат (patres). Только место в царском совете — сенате — включало римлянина в слой аристократии. Таким образом, патрициат — это аристократия римского общества, сенаторская аристократия в широком смысле этого слова.
Комплексная теория происхождения патрициев и плебеев
Учитывая это обстоятельство, а также привлекая другие категории источников, можно попытаться построить более правильную теорию происхождения римских сословий. Эту теорию мы назовем комплексной. Патриции действительно были коренным гражданством. В качестве такового они, и только они, представляли собой полноправный римский народ (populus Romanus), образовавшийся путем синойкизма двух общин — латинской и сабинской. У них был общинно-родовой строй, в котором социальное расслоение выступало еще слабо. Они сообща владели землей, жили на основах отцовского права и для решения важнейших вопросов собирались по куриям. В зависимости от них находились клиенты.
Плебеи в целом отличались от клиентов, хотя многие из них были клиентами патрициев. Клиентела была частной зависимостью, тогда как плебеи, по выражению одного ученого, были клиентами государства. Они стояли вне родовой организации патрициев, т. е. не принадлежали к римскому народу, не имели доступа к общинной земле (ager publicus) и были лишены политических прав. Семейный быт плебеев, по-видимому, сохранял пережитки матриархата. Резкая обособленность плебеев заставляет думать, что в основе их лежали какие-то элементы, этнически отличные от латино-сабинского патрициата.
Пережитки у плебеев материнского права и некоторые другие соображения позволяют думать, что в составе первоначального плебса был силен этрусский элемент. Он, конечно, не был единственным. Рим привлекал к себе
