Джейсон!
— Джейсон, что ты тут, ради всего святого, делаешь?
При неверном свете лампы лицо его казалось злым: зубы крепко сжаты, на щеках ходили желваки. Губы его дрогнули в попытке улыбнуться.
— Я пришел, чтобы повидаться с вами, миледи. Только не говори, что ты не рада меня видеть.
— Ну, конечно, я очень рада. Я так беспокоилась о тебе. Боялась, что кто-нибудь мог тебя узнать.
Он странно смотрелся в девичьей комнате. Она заметила, что он одет в очень простой костюм: коричневые бриджи и свитер, волосы были схвачены на затылке узкой черной ленточкой. В таком виде он ничем не отличался от простолюдина на улице, и все же она никогда не видела более красивого мужчину.
Джейсон подошел к ней, Велвет посмотрела ему в лицо, и дыхание замерло у нее в груди.
— Время уже позднее, — сказал он, скользя взором по ее тонкой сорочке и белым шелковым чулкам. — Наверное, ты от души наслаждалась приемом, — произнес он язвительным тоном.
Его взгляд прожигал тонкую материю сорочки. Она взяла со стула легкую шелковую накидку, набросила ее на плечи и застегнула на несколько пуговиц.
— Я предпочла бы остаться дома.
Он изобразил изумление:
— В самом деле? — В голосе его слышалась злость, он не мог скрыть ее. — Ты предпочла бы остаться дома, если бы твое одиночество разделил граф Бальфур?
— Бальфур! Ты веришь, что он мне нравится?
— А разве это не так?
— Что ж, я… я… мы с ним знакомы. Он проявил интерес ко мне, и я… я…
— И что же вы, миледи? Поощрили его интерес? Позволили ему многое? Может быть, даже пустили в свое ложе? Да, вы времени даром не теряете. — Он смерил ее яростным взглядом. — Я понял, что вы страстная маленькая лисичка. Понял, когда взял вас в деревенском домике.
Гнев молнией пронзил Велвет.
— Как вы смеете!
Рука ее взметнулась, и раздался звук оглушительной пощечины.
— Граф Бальфур — джентльмен, чего я не могу сказать о вас!
Ярость исказила его лицо. На мгновение она испугалась.
— Вы правы, леди Велвет. Я отнюдь не джентльмен. И сказал вам об этом с первого дня нашего знакомства. — Он притянул ее к себе. — Я беру то, что хочу. А сейчас я хочу вас! — И припал к ней с обескураживающей силой.
Поцелуй был грубым, наполненным яростью и откровенным желанием, но страх ее исчез и сменился страстью. По коже пробежало пламя, тело обдало жаром. Она попыталась освободиться, упершись руками в его грудь, но его объятия стали еще теснее.
Она чувствовала, что он дрожит от обуревающей его страсти. Вскрикнула, когда он одним рывком разорвал ее шелковую накидку. Хорошенькую вышитую сорочку постигла та же участь, и Велвет предстала пред ним в чулках белого шелка.
— Я хочу тебя, — прошептал он, оторвавшись от ее губ и целуя ее шею. — Боже, я не переставал думать о тебе!
— Джейсон… — шептала она, отдаваясь его ласкам.
Она тоже думала о нем и скучала по нему. Боже, как же ей не хватало его!
Он нежно целовал ее, прося, а не требуя ласк.
— Ты мне так нужна… — шептал он, лаская рукой ее грудь, а потом взял губами сосок.
Велвет простонала и выгнулась ему навстречу. Он ощутил пальцами ее увлажнившиеся губы.
— Ты хочешь меня, — нежно произнес он хриплым от желания голосом. — Хочешь так же, как я хочу тебя.
Она ничего не сказала, когда он прислонил ее к стене и приподнял. Только простонала, ощутив, что он вошел в нее. Горячая волна наслаждения захлестнула ее.
Тело ее напряглось, сжалось вокруг него, и Джейсон простонал. Велвет увидела, что он излил семя не в нее. Она почувствовала странную пустоту.
Страстная дрожь тела стала утихать. Велвет прижалась губами к его плечу. Он отпустил ее. Не говоря ни слова, отвернулся, застегивая пуговицы бриджей. Велвет достала из гардероба белую ситцевую рубашку и натянула на себя, потом повернулась к нему.
Она увидела, что он стоит у балконной двери. Сердце ее сжалось. Он уходит. Он взял ее, взял как шлюху, и теперь уходит.
— Вы, как всегда, несравненны, миледи. — Лицо его казалось каменным. — Наилучшие пожелания графу Бальфуру.
Он направился к балкону, но ее голос заставил его остановиться.
— Мне придется выйти замуж за Бальфура, — тихо произнесла Велвет. — Это нечестно с моей стороны… после того, что произошло, но я должна сделать это.
Его брови сошлись на переносице.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что должна сделать это? У тебя будет ребенок? — Он рванулся к ней. — Или это его ребенок?
Велвет не отвела взгляда.
— Я не ношу ребенка. Я совершила больший грех, ваша светлость, — я разорена. В том мире, к которому я принадлежу, это непростительное преступление. — Она горько улыбнулась. — Посмотрите по сторонам. Мы на грани нищеты. Мне нелегко сознаться вам в этом. Вы будете смеяться, но ваш брат Эвери и я преследовали одну цель. Я хотела выйти за него замуж, потому что он слыл богачом. Мой отец проиграл наследство Хавершемов. У нас с дедушкой остались только те средства, которые он отложил в качестве моего приданого.
Все это она сказала торопливо, путаясь в словах, боясь, что не хватит смелости договорить до конца.
— К сожалению, я не могу распоряжаться этими средствами. Это может делать только мой муж. Человек, за которого я выйду замуж, получит небольшое приданое и унаследует все долги Хавершемов.
Оторопев, он смотрел на нее.
— Я не верю своим ушам.
— Уверяю вас, это правда.
Джейсон обвел взглядом комнату. Голые стены и простая деревянная мебель.
— И вы выбрали Бальфура?
— Я выбрала Эвери. Это едва не стало роковой ошибкой. Вы избавили меня от этого брака, но, к сожалению, я должна найти себе мужа.
Озадаченный взгляд голубых глаз коснулся ее лица.
— И человек этот — Бальфур.
— Скорее он выбрал меня. Он всегда вел себя как джентльмен. Единственный человек, который прикасался ко мне, это ты.
Джейсон не мог говорить. Он бросился к ней и порывисто обнял, спрятав лицо в ее пышных волосах.
— О Боже, Велвет, прости меня. Мне чертовски жаль. Получилось, что ты разбудила самое худшее во мне.
Велвет прильнула к нему, сознавая, что не должна этого делать, но не могла справиться с собой.
— Я должна была сказать тебе правду с самого начала. Но мне было стыдно. К тому же тебе хватало собственных проблем, и я не хотела посвящать тебя в мои.
Он посмотрел ей в лицо.
— Но это и моя проблема. По моей вине ты потеряла репутацию. Я взял твою девственность. Для невесты это два самых ценных достоинства. — И, поцеловав, сказал: — Я бы сам женился на тебе. Но ирония судьбы в том, что сначала я должен отвертеться от виселицы. Нет никаких гарантий, что я докажу свою невиновность, и даже если я сделаю это, не смогу остаться в Англии.
