Леди Рея была одета в эвинийский фиолетовый, и ее смуглая кожа светилась, оттененная этим богатым цветом, а фейские цветы мило смотрятся вплетенными в косу. Вуаль из воздушного шелка покрывает ее лицо.
Она выглядит странно спокойной, пока Сайрус занят ее представлением.
– В Рее есть редкое сочетание щедрости и находчивости, – говорит он, беря ее за руку. – Когда мы проезжали по Балике, я видел ее только издалека, но почувствовал, что нас свела судьба. И, очевидно, она это почувствовала тоже и проделала весь этот путь сюда, чтобы встретиться со мной снова.
Он улыбается, наклоняясь к ней достаточно близко, практически соприкасаясь носами. Как же быстро он привык к тошнотворной лжи.
– Если бы она не приехала, то я бы поехал к ней сам.
Каждый раз, когда Рея ерзает, я слышу рядом очередное скептическое покашливание. Красивыми речами монстров не остановишь. Мы все надеялись, что у нас будет время проверить ее способности и сделать свои выводы, но пророчество уже легло на ее плечи, и сейчас мы застряли с невестой, которая выглядит так, словно это она застряла с нами.
По комнате разносится пронзительный выкрик. Стулья со скрипом царапают пол.
Вытащенная из своих мыслей, я слышу конец речи принца и вижу, как кто-то из девушек пытается забраться на сцену. Ее руки яростно вытянуты и направлены на Рею, которая прячется за плащом Сайруса.
– Она ведьма! Она его околдовала! – кричит другая.
Они безобидные девушки, которые и мухи не обидят, не убийцы. Но, одурманенные завистью или фейской магией, нападают на Рею, правда, не на нее саму, а на ее репутацию.
Где-то в толпе слышится смех Камиллы.
Стража быстро задерживает девушек и выводит их из зала. На лицах многих сияют улыбки, некоторые даже хихикают. Принцесса не единственная, кто относится к Рее с подозрением.
Я знаю, что баликийские представители тоже заняты и ведут свою игру. Если верить слухам, то о появлении Реи в столице они не знали, что странно. Данте повсюду сопровождал Сайруса, уставший, он говорил тихим голосом. Интересно, насколько он осведомлен об искренности чувств Сайруса к его невесте?
В данный момент рука принца обвита вокруг талии Реи, и он что-то нашептывает ей на ухо. Что бы он ни сказал, кажется, ее это успокоило. Если не приглядываться, то можно легко поверить, что они влюблены. Если вам не знаком тот пронзительный взгляд принца, когда он смотрит на то, что поистине желает. Если вы никогда не царапали его спину сквозь рубашку своими собственными ногтями, будучи прижатой к стене.
Никто не поверит, что Сайрус скорее поцелует меня, чем ее, даже если об этом прокричат сами Судьбы. Люди быстрее перестанут в них верить.
Когда все успокаиваются, Сайрус, наконец, объявляет дату свадьбы: двадцать восьмое Хетасоля[6]. За день до осеннего равноденствия.
Я допиваю свое вино. Судьбы сказали, что Сайрус должен умереть до конца лета.
Мало ли что может совпасть.
В саду начинает взрываться фейерверк, и толпа расходится праздновать помолвку пары, ну, или делать вид. Я встречаюсь с Сайрусом взглядами всего на мгновение, прежде чем он следует на улицу за остальными. Выражение его лица было пустым: ровные брови, спокойные губы, накрахмаленная рубашка. Он был точно таким же, как в день своего возвращения, а я являлась лишь помехой. Еще не коронован, но уже переписывает историю.
Я никогда другого и не ожидала. У коронованных особ никогда не было историй любви. Только тайны и планы, и плетущие интриги короли.
Но мне любопытно.
Существовала ли когда-либо нить судьбы, где все складывается иначе? Где мы не в обиде друг на друга. А может, даже нравимся.
Была ли нить, где я никогда его не спасала?
Если я этого не сделала, то наверняка смогла найти другой способ попасть во дворец, верно? Взошла бы тогда Камилла на трон? Или Совет привел бы на вакантное место кузена-марионетку, или кого-то еще? Была бы я в безопасности в своей башне?
Но я спасла Сайруса в тот день на рынке. Сплела этот хаос в полотно мироздания, отрубая прочие нити. Мы поцеловались в то утро после бала, и мысли об этом будут терзать меня всякий раз при виде принца. Воспоминание о его губах отпечаталось на моем лице, в моем голосе, в моем суждении. Нельзя отменить то, что уже совершено.
Даже во снах меня преследуют его прикосновения. В эту безлунную ночь я верчусь в постели, терзаясь от болезнненных мыслей о тех вещах, о которых никогда раньше не думала.
Моя башня в огне.
Черные от сажи и гнили лозы, что вьются вокруг башни, продолжают расти в своей предсмертной агонии. Колючие, как шиповник, они завиваются и множатся до тех пор, пока и их не поглотил огонь.
Я горю.
Его губы путешествуют по моей коже, шепчут, переходя от губ к шее, к яремной впадине. Его руки приклеились ко мне так, словно всегда меня знали. Я та слабость из плоти и крови, что он хранит в своем сердце. Наши тела переплетены, жадность порождает жадность.
Поместье в огне.
Пламя гремит, как гром, так же громко, как раздающиеся крики. На балконе стоит четкий силуэт с широкими бедрами и заливается смехом.
Балкон падает. Фигура исчезает. В небо взлетает ворон.
В день, когда башня вновь стала открыта для посещений, ко мне прибывает королевский гонец.
– Пожалуйста, оставьте вечер свободным, Всевидящая госпожа, – говорит он. – Леди Рея прибудет в вашу башню.
Посыльный обходит поврежденные участки коридора, когда уходит. Ковер придется заменить, следы когтей видны по всему деревянному полу. Служанки отмыли кровь настолько, насколько это было возможным, но темные капли очень красноречивы. Иногда я нахожу клочки меха за мебелью, пахнущие мускусом, как свежая шерсть.
Дождь барабанит по деревянным стенам башни, когда на столицу обрушивается летняя гроза. Она окрасила мою мантию в темно-серый. Несмотря на погоду, посетителей у меня достаточно. Некоторые даже симпатизируют леди Рее, но большинство выглядят такими же обреченными и угрюмыми, как погода.
Некоторые интересуются тем, как мы сможем понять, что предсказание разрушено, и я их успокаивала.
– Вы поймете сразу, как все увидите.
Что было абсолютной чушью. Нельзя назвать чудом то, что ты можешь объяснить до того, как это чудо произойдет.
Я тоже жажду получить ответы. Последнее время происходит все больше знамений, но я собираю полную картину, не имея на руках всех деталей.
Дождливые облака расходятся прямо перед закатом, ярко-рыжий растворяется в глубоком синем, и ночь словно поглощает небо. На часовой башне раздается все больше ударов колокола.
Рея так и не появляется.
Я ужинаю у камина сытным блюдом из курицы и тушеных овощей и зажигаю благовония, чтобы перебить его запах. Чеснок – единственная более упрямая вещь, чем мой характер.
Жду еще немного, время от времени стряхивая пепел с палочек благовоний. Я
