Ну, бак, ют, корма. Морская терминология. Никаких совпадений?
– Мистер Питерс…
– Дед у меня военным моряком был, а не колхозником. Чувствуете разницу? Или вам по-другому объяснить?
– Думаю, они не хотели ничего такого сказать, – вмешался Килмистер, прикуривая сигару, – да?
– Я прошу прощения… – начал Паскаль.
– Ладно, проехали, что там дальше по мне? – отрезал Питерс.
Бэнкс положил карту штатов на стол и указал пальцем на национальный парк Харримана.
– Переждете в одном из кемпов парка, по осени там много туристов, и ты легко затеряешься в толпе. Там все приезжие и ты мало кого удивишь своим желто-белым монстром. Вопросы?
– Когда ехать?
– Дождемся парней с припасами, и можешь выдвигаться. И вот еще, по прикрытию. Тут вариантов масса, выбирай сам, хочешь, коси под любителя экоферм и фаната тыкв да яблок. Хочешь, прикинься любителем пеших маршрутов, место для любой легенды будет идеальным.
– А на чем мне ехать?
– На «Лула Белл» конечно! – вставил свое слово Килмистер.
– Полковник прав, – добавил Паскаль, – машина официально в транзите и за вами не зарегистрирована.
– Я вас понял, что еще?
– К браслету привязан чистый счет, денег тебе хватит, но особо не расходись. На этом всё, – подытожил Бэнкс и протянул Питерсу почтовый пакет из плотной коричневой бумаги.
– Тяжелый, там что-то еще, о чем мне надо знать?
– Просто запасной вариант тридцать восьмого калибра, – ответил агент и сунул руки в карманы брюк.
Эндрю еще раз взвесил пакет и не задавая вопросов убрал его во внутренний карман куртки.
– Ну, если так, тогда осталось последнее дело, – сказал Килмистер и пыхнул сигарой. – Обед!
К тому моменту, как они управились с пережаренной Раулем олениной, вернулись Бутч и Лу.
Прощание с командой было сдержанным и коротким, словно каждый из них понимал, что шансы увидеться снова ничтожно малы. Обняв всех ветеранов по очереди, Эндрю повторно пожал Килмистеру руку и в очередной раз поблагодарив, забрался на водительское сиденье своей «Лула Белл». Ворота гаража медленно поползли вверх, он плавно тронулся и уже хотел прибавить газу на выезде, когда увидел бегущего следом Рауля.
– Что такое? – опустив стекло, спросил он.
– Amigo, я чуть не забыл. Сегодня тебе посылка пришла.
– Посылка?
– Курьер сказал, ты заказывал дозиметр, но не суть, я положил его тебе под кровать.
– Спасибо, Рауль.
– Легкой дороги тебе, журналист, – улыбнулся механик в ответ и похлопав по машине отошел в сторону.
Эндрю прибавил газу и выехал с парковки, бросил взгляд в зеркало заднего вида. Команда еще стояла в воротах и махала ему в след. На мгновение его что-то укололо, внутри появилось знакомое чувство – тоска по вновь приобретенным друзьям и тревожное чувство, что больше он их не увидит.
Глава 14 Роуз
К парку Харримана Питерс подъехал уже затемно, оплатил въезд браслетом и в очередной раз за дорогу вздохнул с облегчением мысленно благодаря Килмистера за то, что он настоял на установке хотя бы минимального набора современной электроники в «Лула Белл».
Кусок лобового стекла освещался желтым свечением проекции навигатора, и он поглядывал на него, пытаясь разобраться в путаных дорожках заповедника. А гонимый с озера Кохассет туман, становился плотнее с каждой минутой.
До кемпа оставалось меньше мили, включил фары на полную, но плотность молочно-серой завесы была столь велика, что даже мощности шести горящих светом глаз хватало лишь на пяток метров. Сбавив скорость до минимума, он вел «Лула Белл» к цели, как мореход из древних сказаний, в полном неведении и окутанный туманом. Поворот налево, два направо и долгая прямая.
Пучок света выхватил сколоченное из бревен ограждение, первая стоянка оказалась забитой под завязку. Открыв окно, прислушался, где-то недалеко гудели какие-то студенты или отпускники, но он был готов поклясться, что слышал музыку и крики. Посмотрел в сторону источника гула и увидел на едва колышущихся кронах деревьев, как мелькают отблески танцующих вокруг костра людей.
Оставив позади четвертую стоянку, сверился с навигатором. Когда он, наконец-то, нашел свободное место в очередном кемпе, то часы на лобовом стекле известили, указав время:
01:15 АМ
Среда 22 октября 2087
«На улице 10 градусов по Цельсию и 50 по Фаренгейту.
Напоминаем, продолжительная езда без отдыха увеличивает шансы попасть в ДТП. Отдохните!»
– Отлично, раньше обо мне заботилась мать, потом дед, и вот мне уже за тридцать, и меня нянчит машина. Когда же я повзрослею? – но ответить на этот вопрос было некому.
В дороге его посетила мысль, а не активировать ли Найс на выданном ему браслете. Но от идеи он быстро отказался, мало ли что. «Лучше лишний раз не светиться», – подумал он тогда, а сейчас вылез из машины, размял ноги и убедившись, что никого не заблокировал, отправился спать.
Лежал около часа, ворочался, а сон так и не шел. К двум часам ночи не выдержал, поднялся с кровати и разложил автоматизированный тент. Проверил верхний багажник.
– Лу, я тебя обожаю, – сказал он, доставая упакованный в холщовый мешок мангал, пошарил в лежащих рядом коробках, нашел средство для розжига и упакованный в пленку мешок с углем для барбекю. Достал из салона комплект раскладной мебели, выставил под тентом.
Закончив с очагом, принес из дорожного холодильника два пака «Бадди» и упаковку колбасок. Пиво поставил напротив складного кресла, а сосиски забросил на установленную на решетку. Сел у мангала жарить сплющенные сосиски из «Алл Эраунд», пил «Бадди» и развлекал себя метанием еловых шишек в зазор между мангалом и решеткой. Иногда попадал, чаще мазал, а сосна заходилась, шипела вначале, позже стреляла, извергая сноп искр под окружающий стоянку стрекот сверчков. Он напевал скинард, ушла первая пачка пива.
Внезапно сверчки стихли, вдалеке ухнула сова, хрустнула ветка. Эндрю резко повернул голову и разглядел во мгле фигуру, которая крадучись следовала по дороге. Она немного стыдливо, словно пугливая лань, приблизилась к очагу.
– Привет, – сказала она.
– И тебе привет, создание ночи.
Молчание.
– Замерзла?
– Немного, – она вышла на свет, губы синие, как этикетка пепси.
– Бери стул у «Лула Белл» и садись рядом.
– «Лула Белл»? Что еще за Лула Белл?
– Машина.
Ее глаза бегали меж огнем и лесом, но запах жареных сосисок брал свое.
– Вон там, слева от колеса, – он махнул рукой в сторону машины.
Она нашла стул на ощупь, аккуратно поставила его рядом с мангалом, словно боялась вновь спугнуть сверчков.
– Как день?
– Да не очень, а у вас?
– Мое «не очень», закончилось вчера.
– Понимаю, – ответила она и слегка улыбнулась.
– Да, бывает, – потряс новым паком «Бадди», – пиво?
– Я бы поела.
– Скоро будут готовы, – протянул ей банку, она взяла.
– Мне кажется они уже, шкварчат как готовые.
– Да, но еще чутка. Специальный рецепт.
– Это который?
– Холостяцкий, – потряс решетку, – еда готова, когда верхний слой можно сбить молотком.
– Может снять, не против?
Она перехватила решетку, кожа мягкая, как бархат.
– Что не так?
– Всё путем.
– Точно? Просто взгляд у тебя…
– У тебя руки нежные.
– Спасибо.
– Справа от тебя соус.
– Острый?
– Как язык сатаны!
Ели молча. Вокруг только сверчки и натужная работа голодных ртов. После первой банки «Бадди» она немного расслабилась, а Эндрю поднялся, достал из салона плед и подойдя со спины накинул ей на плечи.
– Спасибо.
– Да брось, мы же у одного костра сидим, – вернувшись к креслу, аккуратно в него опустился, закурил и засмотрелся на тлеющие в мангале угли.
– А ты тут давно? – спросила она.
– Не настолько, чтобы устать от природы, – сказал Эндрю и достав брелок от машины нажал на кнопку, желая включить внешнее освещение.
Габаритные огни моргнули красным, включился свет, а с ним и магнитола. Из динамиков вырвался бодрый ритм давно забытой песни.
Женщина, что подходит, женщина, что не твоя.
Женщины, что играют в игры, женщина, что рядом…
Он дернул рукой.
– Твою мать! – пролил на себя пиво, – нельзя же так! Чертов проигрыватель, дождешься у меня, снесу на свалку. – Вытер руку об и так уже мокрую штанину, сделал музыку
