В конце концов действительно пришлось присесть – ноги не держали. Блайи давно так не пугался и не сразу оценил всю тонкость мести. Он не сможет просидеть тут весь день – замерзнет и проголодается. Он не может достать тюк со своей одеждой – для этого надо забираться в загон к быкам, а на такое способен только сумасшедший. Значит, придется выходить. Что ж, состоится замечательное, а главное – совершенно бесплатное представление для всех желающих. Если потом он задержится в этом городе еще хотя бы на один день, над ним будет потешаться каждый встречный.
Бард ткнулся головой в колени и от досады, кажется, даже тихонько завыл. За что ему такое наказание?
«В следующий раз, когда приходишь в город, сперва ищи бордель, – язвительно сказал он сам себе. – И сиди в нем день, а лучше – два. Может, после этого будешь в состоянии не обращать внимания на женщин!»
* * *
Маэль Монброн с самого утра испытывал нечто вроде легкой непреходящей тревоги, хотя вроде беспокоиться было совершенно не о чем. В полдень ему предстояло сопровождать донну Агнессу на открытие ярмарки – графиня сама попросила его оказать ей такую любезность! Мерзавец корсар после памятного разговора убрался ни с чем – так ему и надо! Интересно, о чем думали в Кордаве, принимая на службу такого душегуба и варвара?
И все же Монброн не находил себе места. Ему не так часто доводилось участвовать в парадных выездах и он не слишком представлял, каковы здешние порядки. Дома, в Танасуле, все было гораздо понятнее… А тут он поневоле оказался в роли представителя своей страны и опасался, как бы не ляпнуть какой-нибудь глупости. Одну, впрочем, он уже сделал – сцепился с корсарским капитаном. Наверное, об этом уже всем известно. Так вот, одного дурацкого поступка вполне хватит. В конце концов, он приехал на Побережье не затем, чтобы драться со всякими проходимцами. Его цель и судьба – дракон!
Жаль только, что куда-то подевались два человека, с которыми Монброн более-менее успел познакомится. Ди Блайи, как сказала убиравшая в комнатах гостя служанка, ушел на ярмарку. Что до месьора Деррика, то у него сегодня свободный день. Впрочем, Деррик никогда никому не говорит, куда идет и когда вернется. Разве госпоже графине, и то не всегда.
Незадолго до полудня к «Дому на холме», как называли дворец градоправителя, начал съезжаться цвет города и провинции. Притихшего и слегка оглушенного таким количеством титулов, не с первого раза выговариваемых имен и перечислением путаных родственных связей Маэля незаметно оттеснили в сторону, чему он в душе только порадовался. Все-таки правду говорили: «Хочешь увидеть настоящую дворянскую спесь – поезжай в любую зингарскую провинцию и оглянись по сторонам». Все-таки в Аквилонии нравы намного проще. Нет, не в столице – там, при дворе Нумедидеса, как раз царит что-то ужасное и без нужды туда лучше не соваться. Все здравомыслящие люди в один голос твердят – добром это не кончится. Еще год-два – и в Аквилонии обязательно начнется смута. Хотя она уже началась, в приграничной полосе возле Пиктских Пущ и в Боссонии, а также в Пуантене. Недовольство в полуденных областях, впрочем, уже стало традиционным. Всякий раз, как на престоле Тарантии оказывался слабый правитель, герцоги Пуантена немедленно заявляли о независимости своей провинции, а если у них хватало решительности и союзников – собирались штурмовать столицу…
Пестрый кортеж наконец выстроился в некое подобие извилистой колонны и начал спускаться по склону холма в город. Маэль сумел пристроиться неподалеку от донны Вальехо, оттеснив какого-то гранда из местных и получив крайне раздраженный взгляд, предвещавший скорую ссору. Агнесса, кажется, этого не заметила, а если и заметила – не придала значения.
Госпожа Агнесса выглядела несколько задумчивой и, казалось, не обращала внимания ни на царящее вокруг праздничное оживление, ни на частые попытки втянуть ее в светский обмен любезностями и последними сплетнями. Она была сама по себе – изящная женщина в алом платье с золотой вышивкой и в длинном шелковом плаще, закрывавшем круп ее лошади. Несмотря на свою молодость и не слишком большое знание жизни, Монброн догадался – Агнессу в городе уважают, но не понимают и потому побаиваются. Даже в толпе вокруг прекрасной племянницы градоправителя образовывался круг пустоты.
Маэль решительно хлестнул коня и поравнялся с Агнессой. Донна Вальехо заметила его и слегка улыбнулась – приветливо, но в общем-то равнодушно, как любому из своих знакомых. Вежливо поинтересовалась самочувствием гостя, пожаловалась на чрезмерную жару этого лета и необходимость присутствовать на открытии ярмарки… Монброну казалось, что госпожа графиня собиралась поговорить о чем-то совершенно ином, нежели погода и торговля, однако не могла решиться. Кто-то из ехавших рядом благородных донов помянул дракона, мгновенно вспыхнул спор – есть чудовище или нет, а также чем это может обернуться для города и не устроить ли в ближайшее время всеобщую охоту на невиданного зверя?
Агнесса в разговор не вмешивалась. Когда же речь зашла о возможных способах ловли дракона, снисходительно улыбнулась и ускакала вперед, к возглавлявшему колонну дону Карбальо, губернатору города и ее дядюшке. Маэль с сожалением посмотрел ей вслед, затем обнаружил, что кавалькада уже давно спустилась с холма, проехала через город и сейчас втягивается через пестро украшенные ворота на шумящее торжище. Еще Монброн с неудовольствием заметил, что опять хочет есть. Это было его пожизненным проклятием – любые переживания или размышления немедленно вызывали у него голод. Съедаемое, что самое непонятное, никак не давало о себе знать – Монброн все равно оставался сухощавым молодым человеком с неумеренным аппетитом.
Пользуясь тем, что кортеж растянулся и рассыпался между лавок, Маэль придержал коня возле смешливой толстушки-вилланки, торговавшей всякой съедобной мелочью, и купил пару пирожков, смахивающих на пузатые лодочки. Пирожки оказались с курятиной, Монброн торопливо сгрыз один и отправился догонять градоправителя и его свиту.
…Он как раз проезжал мимо выстроенных на скору руку и на редкость однообразных складов, когда расслышал собственное имя. Чей-то сдавленный голос окликал его:
– Маэль! Монброн! Да не туда смотришь!
Аквилонец, повертев головой, сообразил, откуда доносятся призывы – из узкой щели между двумя соседними складами. Да и голос вроде знакомый… Ди Блайи? Зачем менестрелю понадобилось прятаться в таком странном месте?
– Блайи, это ты? Что ты там делаешь?
– Сижу, – мрачно ответили из проулка. – Сделай одолжение, вытащи меня отсюда, а? Желательно поскорее…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
