лет она пыталась как-то разнимать драки и прекращать хаос.
Я когда-то реально вставала между ними и пыталась успокоить. Это было очень страшно, но мне почему-то казалось, что я смогу все исправить. Папа иногда бил маму, и я не могла этого стерпеть. Однажды папа отвесил мне такую затрещину, что носом пошла кровь. Я на своем горьком опыте поняла, что ни за что не смогу справиться с этой безумной ситуацией сама.
44-летний Шон сейчас сам работает психотерапевтом. Он вспоминал, как пытался исправить свою семью, но ему пришлось сдаться после того, как отец-нарцисс раз за разом отвечал ему с гневом и возмущением.
У меня все детство была мечта стать психотерапевтом. Я очень обрадовался, когда поступил в колледж и узнал о семейной терапии: подумал, что, может быть, мне удастся поработать со своими родителями, братьями и сестрами. Я люблю свою работу и сейчас могу многим помочь, но мои попытки вылечить отца-нарцисса, маму-потакательницу и двоих братьев оказались просто кошмарными. Все было очень странно: отец часто мне звонил и спрашивал, как справиться с моими младшими братьями или что делать в отношениях с мамой. Думая, что поступаю правильно, я говорил ему, что думаю по поводу той или иной ситуации, но тут же получал резкую реакцию. Папа кричал на меня: «Не грузи меня своей психологической фигней, ты кем вообще себя возомнил?» В конце концов я научился отвечать, что просто не знаю, как поступить.
Я обязан о них заботиться
Индивидуация нередко подавляется из-за укоренившейся установки, что ребенок обязан ухаживать за родителями. Не забывайте: в нарциссической семье иерархия поставлена с ног на голову, потребности родителя всегда выше потребностей ребенка. Ребенок считает, что его задача — всегда быть рядом с родителями. Такой взгляд, очевидно, мешает ему (даже повзрослевшему) психологически отделиться от родителя.
50-летняя Энни еще в детстве поняла, что ее родители не умеют обращаться с финансами. Они работали, но тратили слишком много и зачастую не оплачивали коммунальные услуги. Как часто бывает у родителей-нарциссов, их больше беспокоило удовлетворение собственных желаний, а не забота о семье. Энни всегда боялась, что у них не хватит денег на еду или бензин для машины. В подростковом возрасте она при первой же возможности нашла работу, чтобы вносить свой вклад в семейный бюджет. Даже покинув родительский дом, она продолжала посылать родителям деньги, чтобы убедиться, что у них все в порядке.
Я настолько привыкла заботиться о родителях, что лишь после того, как вышла замуж и завела свою семью, поняла, что это не моя задача. Я работала и по-прежнему посылала много денег маме и папе. Муж помог мне понять, что это неправильно и нечестно по отношению к нашей семье. Что печальнее всего, после того как я перестала ежемесячно высылать им чеки, родители перестали со мной разговаривать. Я больше не была для них важна.
Как мы узнаем подробнее из следующих глав, даже если мы росли, думая только о родителях, мы все равно можем научиться концентрировать внимание и любовь на себе… хотя бы для разнообразия.
У меня нет сил работать над собой
Люди, которые выросли в обстановке эмоционального и психологического насилия, часто чувствуют себя побитыми и эмоционально изнуренными. Клиенты могут говорить мне, например: «Во мне, наверное, вообще нет меня, зачем тогда напрягаться?» или «Я уже привык так себя чувствовать. Так есть, и все». К сожалению, повзрослевшие дети нарциссов нередко говорят, что они и хотели бы развить в себе чувство собственного «я», но у них нет на это эмоциональных сил.
39-летняя Линда пришла на терапию подавленной и измотанной. Ее воспитывали мама-нарцисс и отец-потакатель, и она усвоила от них, что ее задача — заботиться о других: сначала о родителях, потом о партнере, друзьях и даже коллегах. Когда я подала ей идею, что, может быть, стоит позаботиться и о себе, она отреагировала гневно:
Вы прикалываетесь? Это что еще за терапевтическая чепуха? У меня нет ни сил, ни времени, чтобы позаботиться о себе, и никогда не было. Вы собираетесь взвалить на меня еще одну задачу? Всем от меня что-то нужно, но у меня уже ничего не осталось. Я и так с трудом доживаю до конца дня.
Линда в конце концов сумела понять, что корни ее депрессии и утомления лежат в нарциссической семье, где ей приходилось обслуживать потребности родителей и она усвоила, что ее задача — за всеми ухаживать. В конце концов она все-таки научилась лучше заботиться о себе. Она была замечательным, любящим человеком, и когда наконец смогла подарить часть этой любви себе, то просто расцвела.
Чтобы работать над чувством собственного «я», вам в любом случае понадобятся помощь, подтверждение и поощрение, особенно если вы не получили этого в семье, где воспитывались. Мы вместе поработаем над этим в части III.
Трудности со стареющими родителями
Если повзрослевшему ребенку из нарциссической семьи приходится заботиться о своих престарелых родителях, сепарация и индивидуация становятся еще более сложной задачей.
62-летняя Илена была единственным ребенком матери-нарцисса и отца-потакателя. После смерти мужа мать стала еще более требовательной и попыталась сесть ей на шею, хотя та до сих пор работала полный день. Илена пришла на терапию, чтобы проработать травму, полученную в семье, и прошла большой путь к восстановлению. Она училась устанавливать границы и делать только то, что может или хочет, чтобы помочь родителям. Но когда ее мать заболела и ей понадобился тот, кто будет принимать решения за нее, Илена посчитала, что обязана ей помочь. На одну из терапевтических сессий она пришла измотанной и очень грустной и рассказала, что вышло из ее попытки позаботиться о матери.
Я всегда с ужасом ожидала этого дня. Папы больше нет, и теперь я должна о ней заботиться, а я так устала и не уверена, что справлюсь. Братьев и сестер у меня нет, так что теперь я получила от нее доверенность, обязана ежедневно ей звонить и навещать ее, разбираться в ее финансах, оплате ее коммунальных услуг и в том, как записать ее в дом престарелых. Наверное, такого ждут от детей в большинстве семей, но моя мама вообще ничего не ценит, она требовательная, пытается все контролировать и критикует все, что я делаю, чтобы ей помочь. Я снова чувствую себя ребенком, которого осуждают и не ценят. Я сумела добраться до того момента, когда ее мнение стало для
