— Хорошо, — она улыбнулась ему, хотя кончики губ слегка подрагивали, — ты прав — я слишком много выпила, и мне лучше лечь в постель пораньше.
— Молодец! — Джон погладил ее по плечу. — Было видно, что его мысли далеко отсюда. — Постараюсь не разбудить тебя, когда вернусь!
Когда он ушел, Лиз решила отнестись к этому происшествию по-философски. Нельзя иметь все. И потом, у них с Джоном еще впереди две ночи в этом сказочном отеле.
9
— Какие люди! Правда? — Кэрол придвинулась поближе к Лиз.
— Да-а, — согласилась Лиз со странной гримаской. — Я просто задыхаюсь под весом таких важных личностей!
— Можешь повторить это еще раз. — Кэрол оглядела переполненный зал. — Такого количества костюмов-троек я не видела с тех пор, как в прошлом году побывала на распродаже этой швейной фабрики после пожара.
— Ш-ш-ш, — успокаивала ее Лиз, — кто-нибудь может услышать тебя.
— Ерунда, — ответила Кэрол, — если судить по скучному выражению их лиц, они вообще ничего не слышат. Вон, посмотри на эту мадам…
Она показала на женщину, сидевшую перед ними.
— Такое впечатление, что у нее провалился эксперимент.
— Кэрол, — Лиз заглушила хихиканье, — а вдруг она опытный и известный врач-педиатр?
— Она, наверное, именно так и думает. Во всяком случае, она выглядит так, будто примеряет на себя венчик. Но что делать с медиками, если их профессия превращает их, совершенно нормальных людей, в самонадеянных, засушенных всезнаек?!
— Прекрати обобщать!
Лиз снова оглядела шумную аудиторию.
— Скоро они начнут?
— А ты когда-нибудь видела врача, который пришел бы вовремя? — вопросом на вопрос ответила ей Кэрол. Какого черта я согласилась пойти с тобой на эту лекцию, никак не могу понять?!
— Потому что под этой блестящей внешностью у тебя бьется доброе и мягкое сердце, — засмеялась Лиз. — Ты знала, что я хочу послушать речь Джона, но не осмелюсь пойти сюда одна. Стоит только посмотреть на меня, как сразу видно, что я здесь чужая.
— Я с тобой согласна, — заметила Кэрол, радостно оглядывая шанелевский пиджак из льна и яркую шелковую блузку. — Ни одна врач не выглядит так красиво!
Лиз нервно потерла потную ладонь о грубую ткань своей юбки.
— Ты считаешь, что это красивый наряд?
Правда?
— Он не просто красивый, но из ряда вон выходящий.
— Спасибо, но когда, же они, наконец, начнут? — Лиз заерзала.
— Мне тоже надоело ждать, — согласилась Кэрол. — Чем раньше начнут, тем быстрее мы выберемся отсюда. Что сказал Джон, когда он будет выступать?
— Он ничего не сказал, — ответила Лиз. Она не стала уточнять, что она его не спрашивала об этом. Она спала, когда он, наконец, вернулся в номер прошлой ночью. И он уже ушел, когда она проснулась утром. Если бы не записка, где он сообщал, что будет занят весь день до половины шестого на заседаниях, она бы даже не была уверена, что он вообще приходил в номер. Она прикусила губу, вспоминая эту небольшую записку. Там ничего не говорилось о приглашении прийти и послушать его речь, хотя Лиз раньше предупреждала, что хочет его послушать.
Может, он не хочет, чтобы она вообще приходила, или же он не слышал ее, когда Лиз сказала ему о своем желании. Лиз сжала губы. Ну что ж, если он не хотел, чтобы она приходила, тогда все неважно — она уже здесь и собирается оставаться до конца. Хотя бы этот аспект его профессиональной жизни Лиз собиралась разделить с ним.
Он просто может ее не заметить, она сидела почти в самом конце. Если он не очень хорошо произнесет свою речь, Лиз всегда может сделать вид, что ее там не было. Мысль о возможном провале Джона расстроила Лиз так, что у нее забурчало в животе, и она судорожно глотнула. Она волновалась бы меньше, если бы сама должна была произносить эту речь.
— Наконец-то, — нарочно радостно вздохнула Кэрол, когда председатель направился к трибуне. После краткой вступительной речи он дал слово Джону. Лиз вся подалась вперед.
— Ты только посмотри на него, — громко шепнула своей подруге молодая женщина, сидевшая прямо перед Лиз.
— Если бы он только захотел, то мог бы в любое время отрабатывать на мне свои постельные приемы. Я бы не возражала.
— Размечталась, — ответила ей подруга.
— А кто он такой?
Лиз придвинулась к ним и затаила дыхание, она откровенно подслушивала.
— Восходящая звезда из штата Нью-Йорк. Мой друг из координационного комитета сказал мне, что…
Лиз так хотелось услышать конец предложения. К сожалению, Джон взошел на трибуну, и женщина, что-то прошептав своей подружке, стала внимательно слушать Джона.
Лиз посмотрела на своего мужа. Она едва могла его узнать в этой обстановке. На нем великолепно сидел костюм-тройка серого цвета. Было видно, какое у него сильное и стройное тело. Белоснежная рубашка и темно-бордовый шелковый галстук ненавязчиво подчеркивали гармонию костюма и тела Джона. Но совсем не в одежде заключалась яркость личности Джона.
Лиз попыталась проанализировать впечатление, им производимое. От него исходила некая аура, порождаемая ослепительной улыбкой, которой он одарил слушателей, спокойной и компетентной манерой общения с аудиторией. Он выглядел именно так, каким был — высокопрофессиональный, уважаемый член медицинского сообщества.
Лиз откинулась назад и закрыла глаза. Она хотела, чтобы его красивый голос укачивал и успокаивал ее напряженные нервы. Теперь ей было смешно, что она волновалась за него и боялась, что он выступит, не так хорошо, как ему хотелось бы. Он прекрасно мог справиться без всякой ее помощи.
Эта мысль была ей неприятна. Она не нужна ему даже в качестве поддержки. У Джона хватает союзников и без нее. Лиз недовольно покосилась на двух молодых женщин, сидевших перед нею. Они буквально впитывали каждое его слово.
Слушатели рассмеялись, реагируя на замечание Джона, и Лиз постаралась повнимательнее вслушаться в его речь.
К сожалению, это было не так легко. Незнакомые слова и понятия проносились мимо нее, никак не отражаясь на ее восприятии.
Лиз нахмурилась и огляделась вокруг. Кэрол читала какую-то легкомысленно выглядевшую книгу. Однако все остальные слушатели, казалось, прекрасно понимали, о чем говорил Джон. Они выглядели такими заинтересованными. И хотя Лиз могла побиться об заклад, что две женщины, сидевшие перед ней, следили больше за Джоном, чем за его докладом, остальные слушатели производили совершенно обратное впечатление. Было видно то, о чем он говорил, необычно и интересно для них.
Лиз была чрезвычайно расстроена, когда поняла, что она не принадлежит к этим счастливчикам, обладающим и соответствующей подготовкой, и желанием понять все детали его сообщения. Она просто не способна понять какие-то аспекты его работы и уж, конечно, не может обсуждать их с ним. Лиз хотелось разрыдаться. Как, наверно, сложно для Джона пытаться объяснить ей самые обычные для всех этих людей понятия. Неудивительно, что он перестал рассказывать ей о своей работе, подумала Лиз, и ее охватила паника. Интересно, каким образом она собирается оставаться интересной для этого мужчины-интеллектуала? Ведь ее собственные способности так заурядны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
