Идти до намеченной цели как будто недалеко, но, когда я до нее добираюсь, солнце успевает подняться довольно высоко. Передо мной серый шпиль, торчащий из кучи обломков, бывших раньше зданием. Загадка – как устоял этот шпиль? Мне хочется надеяться, что Томас тоже его разглядел из своей стартовой точки.
Сев на обломок бетона, я делаю несколько глотков воды из бутылки. Солнце палит вовсю, у меня по спине течет пот. Если я намерена пережить этот экзамен, нельзя допускать обезвоживания. В животе урчит, поэтому я отламываю кусочек хлеба, заедаю его изюмом и при этом решаю, как долго стану ждать здесь Томаса. Вдруг он не увидит этот шпиль? Вдруг махнет рукой на наш план с самым высоким зданием как на неосуществимый и начнет пробираться на запад, к забору, к нашему второму условленному месту встречи?
Глядя на солнце, я прикидываю, что уже миновал полдень. С тех пор как я попала на улицы города, прошло уже несколько часов. Мне хочется дождаться Томаса, но ведь нельзя пренебрегать необходимостью найти укрытие на ночь. От одной мысли о ночевке под открытым небом, когда вокруг рыщут другие кандидаты и подстерегают неведомые опасности, у меня душа уходит в пятки. Еще час – вот сколько я отпускаю Томасу, прежде чем должна буду уйти.
Я завершаю свой скудный обед и приступаю к обследованию окрестностей, чтобы чем-то занять время ожидания. Повесив на плечо рюкзак, ползаю по руинам, спотыкаясь о корни деревьев. Наконец, я оказываюсь по другую сторону от шпиля и вижу на засыпанной обломками улице большую железную конуру.
Ящик участника Испытания!
С отчаянно колотящимся сердцем я медленно приближаюсь к нему, стараясь не шуметь. Было бы глупо надеяться, что первым же ящиком, попавшимся мне на глаза после выхода из моего собственного, окажется капсула Томаса, и тем более думать, что он продолжает в ней сидеть, хотя после начала экзамена прошло уже несколько часов. Однако же проверить не мешает.
Табло внутри не горит, в корзинке валяется только огрызок яблока и обертка от крекеров. Нет, это не капсула Томаса: он не стал бы опрометчиво проглатывать то, что правильнее сберечь на потом. И захватил бы простыню с кровати, как сделала я. Я соображаю, не пригодится ли мне вторая простыня, как вдруг слышу стук катящегося камешка.
Снаружи кто-то есть.
Я замираю, перестав дышать, и обдумываю, как поступить, а тем временем снаружи под чьей-то подошвой хрустит цементная крошка. Это не зверь, а человек. Сердцебиение отсчитывает секунды, я ловлю звуки, определяя, приближается незнакомец или уходит. Идут минуты, я больше ничего не слышу. Я то сжимаю в правой руке рукоятку револьвера, то немного ослабляю пальцы, считая до ста. По-прежнему ничего.
Сидение в этой конуре без окон – в ловушке – ставит меня в проигрышное положение. Я не только ничего не могу увидеть, но и не смогу выбраться, если кто-то войдет. Пора отсюда сматываться. Немедленно!
Я выглядываю из двери. Передо мной бывший дом, от которого остались частично устоявшие стены. Некоторые всего в три-четыре фута высотой, другие выше меня. Самая высокая стена достигает в высоту пятидесяти-шестидесяти футов. Стены позволяют спрятаться от того, кто может бродить неподалеку. Так у меня появится время разобраться, опасен ли незнакомец. Между капсулой и стеной растрескавшееся, но по крайней мере плоское пространство. Если кто-то сторожит меня снаружи, то мой наилучший шанс – застать его или их врасплох. Я закидываю рюкзак за спину для большей надежности, собираюсь с силами, набираю в легкие воздуха – и бегу изо всех сил.
Мои башмаки грохочут по камню. Кто-то справа от меня бранится. Что-то – то ли мое бегство, то ли сама моя личность – оказалось неожиданностью. Если это друг, меня окликнут. Но оклика не слышно, и я припускаю еще быстрее. Когда до спасительной стены остается футов десять, я слышу тонкий, почти музыкальный вибрирующий звук, потом то ли стук, то ли шлепок. В корявый древесный ствол слева от меня вонзается стрела арбалета.
Снова певучий вибрирующий звук. Теперь я плюхаюсь на бетон. Через несколько секунд стрела ударяется о стену в пяти футах передо мной и падает на землю. Снова брань, теперь справа от меня. Тот, кто выпускает стрелы, либо очень везучий стрелок, либо тренировался в прошлом. Мне срочно нужно добраться до безопасного места. Я вскакиваю и с бьющим по спине рюкзаком ныряю за стену – под стук ударившейся о камень третьей стрелы.
Кто-то, без сомнения, пытается меня убить.
Кто-то из участников Испытания? Я вынуждена думать именно так. Арбалет – оружие со склада. Я чувствую себя в этом огромном городе одинокой и перепуганной, но тот, кто на меня напал, действует, понятно, не от испуга. Подобно саботажу Романа в нашей группе на третьем экзамене, это нападение подчиняется расчету, нападающий холоден и обстоятелен. Это явно попытка избавиться от кандидата-конкурента.
Теперь к моему испугу прибавляются злость и возмущение. Кем бы ни был стрелок, он не склонен полагаться на свою смекалку при сдаче экзамена. Майкл сказал, что убийство не является нарушением правил, но я вижу в этом недопустимое жульничество. Не позволю жулику победить!
Вспомнив, что в руке у меня револьвер, я ползу на коленях вправо, стараясь не высовываться из-за обломков стены. Добравшись до ее края, я пытаюсь угадать, откуда летели стрелы, потом высовываюсь и стреляю.
Отдача сотрясает меня с головы до ног, звук выстрела раскатывается по безмолвному городу. Кто-то громко бранится – мужской голос. Я не могу поверить, что попала, выстрелив наугад. Такую цель я не преследовала. Я не намерена выжить на экзамене, перебив других. Но это не значит, что я готова сдаться без боя. Я выпускаю в том же направлении еще три пули и, сидя за стеной, прислушиваюсь. Звуки шагов по камням заставляют меня затаить дыхание.
Стук катящихся по мостовой камешков.
Металлический лязг.
Тишина.
Потом тяжелый бег – не в мою сторону, а в противоположную. Я спасена – до поры до времени.
Я вся трясусь, пока меня не покидает весь гнев, после которого остаются пустота и страх. Я стреляла в человека! Убийство в мои планы не входило, но могло произойти. Я стала бы убийцей. То, что этот человек покушался на мою жизнь, служит оправданием моего поведения, и все же меня переполняют стыд и ужас.
Я понимаю, что вжалась в стену, перестав прислушиваться к звукам города, и приказываю себе встряхнуться. У меня еще будет время переживать из-за того, что я о себе узнала. Первым делом надо убраться отсюда подальше. Мало ли, кого привлечет пальба? Если поблизости есть другие кандидаты, склонные устранять конкурентов, то у них может возникнуть желание проверить, кто стрелял. Не хочется, чтобы они застали здесь меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
