телефоне. Направив его на Стаса, Эля пристально осмотрела друга. — Все в порядке? — с непонятной интонацией произнесла она.
— Если ты хочешь спросить, бил ли я его, сразу отвечу, что нет, — поморщился от яркого света Стас и отвел ее руку своей ладошкой, направляя фонарик им под ноги. — Но… — лучше, если он расскажет ей о стычке Дена и Ромы.
— Что — но? — требовательно спросила Эля. Фонарик перестал гореть, телефон два раза булькнул и потух. — Черт, батарея села!
— Зарядка в тумбочке, — сказал Стас. — Я всегда держу тут запасную.
— Ты мне зубы не заговаривай! — отложив телефон в сторону, вновь присела рядом с ним Эля.
— Когда я поехал отсюда, позвонил Дену, хотел поговорить с ним насчет вещей да и в целом было, что обсудить. Но он уже направлялся к Роме. Я летел как мог, клянусь, но чуток все же опоздал.
— Они подрались, — глухим голосом констатировала Эля.
— Не совсем, — все-таки решил говорить правду до конца друг. — Ден ему навалял.
Он замолчал, ожидая, что она сейчас развопится, будет кричать, что они лезут в ее жизнь, а она сама разберется. Но она смогла его удивить!
— Так ему и надо! — в сердцах сказал Эля и… заплакала.
Растерявшийся Стас, услышав первые всхлипы, даже не поверил, что она действительно плачет. Не понимая, плач это или смех, он в темноте нащупал ее острые локотки и как слепой провел по ним вдоль узких рук и тонких запястий, поняв, что она закрыла ладошками глаза.
— Эль, — потянул он за запястья, пытаясь отнять руки от лица.
Услышав более громкий всхлип, он уже разобрался, что девушка действительно плачет, и неловко подсев ближе, дезориентированный темнотой, Стас прижал ее к себе. Эля тут же уткнулась ему в грудь, вначале все так же прижимая ладони к лицу, но потом доверчиво прижалась к другу, обвив руками его шею.
— Как же так, Стас? Ну вот как? — сквозь слезы расслышал он ее голос. — Неужели я такая дура, что меня легко можно было обманывать столько лет? Неужели я так плоха, что со мной даже не считались?
— Эль, успокойся, — погладил он ее по голове. — Ты не плохая, просто тебе козел попался, вот и все! От этого ни одна девушка не застрахована! А ты у нас хорошая, очень хорошая! Вон какая умница! И школу с медалью окончила, универ — с красным дипломом! На работе тебя ценят, начальство хвалит. Ну где же ты плохая? — как мог, пытался успокоить девушку друг, прижав ее к себе покрепче и гладя по волосам. — Пусть он живет так как позволяет ему его совесть, а ты будешь жить так как считаешь нужным! Может, все к лучшему, что сейчас все вскрылось, а не когда ты замуж за него вышла…
— Ты хотел мне все сегодня рассказать? — через несколько минут тихо спросила Эля, почти успокоившись.
Еще были слышны тяжелые дрожащие вздохи и громкие всхлипы, но слез почти уже не было.
Стас отметил, что несмотря на то, что она выплакалась, не отодвигается. И неожиданно от этого осознания в груди разлилось непонятное тепло.
— Да, — со вздохом признался он. — Только я не знал, что она беременна. Я нашел ее, поговорил, просил, чтобы она встретилась с тобой, но вначале она наотрез отказалась. Однако приехала следом за мной и сама во всем призналась, — он покачал головой, задевая короткой щетиной ее волосы. — Я сам поразился, увидев ее в кафе.
— Как так можно? Он ей столько гадости сделал, на аборт отправил, чтобы она избавилась от его же ребенка — а она все равно его любит? — пораженно вздохнула Эля.
— Есть такой тип женщин, их жизнь — сплошное страдание. И не потому, что так сложились их жизни, а потому, что они сами их так сложили! Они не могут без страданий, без душевной боли… Своеобразная форма зависимости и мазохизма.
Эля притихла на его груди, о чем-то молча размышляя. Стас тоже не спешил больше заговорить, перебирая ее волосы на макушке. Она не плакала, и это уже хорошо. Он просто не был готов к такому, Эля всегда была стойкой девушкой… А тут ее слезы вышибли из него всю уверенность. Стас не любил ситуации, когда не знал, как нужно действовать!
Потянувшись к изголовью, он взял и подложил себе под спину подушку и облокотился на нее, перекатившись с Элей в более удобное положение. Теперь голова девушки лежала на его груди, а сама она разместилась клубочком у него под боком.
— Спасибо, — тихо прошептала Эля через какое-то время.
— За что? — почти сонно спросил Стас, убаюканный мирной тишиной и ее дыханием.
— За все, — было слышно, что она улыбнулась. — Вечно вы с Деном решаете мои проблемы, прикрываете… Я, наверное, и правда ходячая катастрофа! — горько хмыкнула она.
— Прекрати, — вновь погладил ее по голове Стас. — Если мы тебя и называем так, то совсем не в том смысле, в котором сейчас это делаешь ты! Прекрати! — строго повторил он. — Мы же друзья. Хорошие, проверенные временем и разными событиями! Неужели ты, имея возможность помочь мне, не сделала бы этого?
— Конечно же, сделала! — возмутилась Эля.
— О чем я и говорю. Придет время, и ты, возможно, выручишь меня. Так сказать, оптом, за все детство! — хмыкнул он.
— Договорились, — сказала она и неожиданно зевнула. — Прости!
— Ничего, — улыбнулся Стас. — День был долгий и трудный.
— Ты посидишь со мной? — неожиданно попросила она.
И Стас, не задумываясь, ответил:
— Конечно, посижу!
Глава 26
— Так, я не понял⁈ А что здесь происходит⁈
Эля и Стас, щурясь от яркого солнца и часто моргая спросонья, недоуменно посмотрели на Дена, стоявшего возле кровати и грозно осматривающего сестру и друга.
— Мне радоваться, что вы еще в одежде? Стасян, или на дуэль пора тебя звать? — недовольно прищурился он.
Стас, аккуратно придержав Элю, сел на кровати. Они вчера так и уснули: Стас, полусидя на подушке, а Эля, уютно устроившись у него под боком.
— Захлопнись, — беззлобно попросила Эля, пытаясь скрыть внезапно откуда-то появившееся смущение.
— Тебя Марго обыскалась! — укоризненно посмотрел на друга Ден.
— Черт, — простонал тот в ответ. — Я же телефон в машине оставил! Думал, занесу быстро вещи и все…
— Ну да, а заодно, и себя вместе с вещами! — хмыкнул Ден. — Она мне позвонила, и я рассказал, что произошло.
— И что она? — настороженно поинтересовался Стас.
— Нормально отреагировала, спросила, чем помочь, — Ден весело ухмыльнулся. — Полинка бы мне волосы выщипала за такое. Везде!
— Погоди, не завидуй, она еще отыграется, — «успокоил» друга Стас, потягиваясь и разминая затекшее от долгого пребывания в неудобной позе
