Рядом со мной происходило нечто странное, почти невозможное, а причиной тому вновь были демоны. Жалкие остатки. Следы. Отпечатки. Тени. Обрывки вздохов. Такой малости оказалось достаточно, чтобы сотворить чудо? Да, как вижу сейчас собственными глазами. Но почему без насильственного вмешательства извне люди никогда не замахиваются на большее, чем имеют? Почему ведут себя как куклы, ожидая, пока кто-нибудь не дернет за ниточки?
Я пойму это, ведь я ничем не отличаюсь от других. Однажды обязательно разберусь. Должен разобраться. А пока…
– Вы знаете, сколько здесь охраны?
– Я нет, зато Коди знает, – кивнул трактирщик в сторону одного из своих громил. – У него знакомый среди стражников.
– Только по аллее или еще в самом саду?
Угрюмый Коди мотнул головой:
– На аллее два десятка, да еще у главного входа с дюжину. А в сад ходить не надо. Совсем не надо.
Заявление прозвучало искренне, но настораживающе. Девушка же говорила, что подбиралась к самому дому? Или кто-то из них врет? Впрочем, времени выяснять правду все равно не осталось. Раз уж собравшиеся горят желанием действовать, надо успеть, пока угли не покрылись пеплом.
– Вам вряд ли нужно что-то советовать, верно? – обратился я к сереброзвеннику и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Когда охрана сбежится, воспользуйтесь этим.
К сожалению, нужных бутылок нашлось всего две: видимо, садовник еще не набил руку в выращивании своей отравы. И обе я отдал меднозвеннику.
– Смотри, чтобы на тебя самого капли не попали. И ни на кого из своих, конечно. Яд уложит стражников почти сразу, если долетит до голой кожи, и вам будет проще с ними справиться.
– Это уж точно, – согласился Рофи, явно приободренный неожиданно полученной поддержкой.
– Проход далеко? – повернулся я к Эби, и та махнула рукой:
– Пара минут.
– Дайте нам пять, потом начинайте.
– У нас получится? – спросила девушка, скользя в черных тенях вдоль ограды.
– Почему бы и нет?
– И что вообще должно получиться?
Она произнесла эти слова задумчиво, словно разговаривая сама с собой и не ожидая ответа. А если бы даже потребовала…
Я не знал, чем завершится эта затея. И главное, даже не пытался предположить, чтобы не вспугнуть будущее. Но шансы что-то изменить были хорошие. Очень.
По угловатой каменной кладке, наверное помнящей еще прапрапрадеда нынешнего землевладельца, карабкаться было одно удовольствие, хотя у меня путь занял намного больше времени, чем у Эби: она взлетела наверх чуть ли не в одно мгновение, правда, спускаться по другую сторону ограды не спешила. А присоединившись к девушке, я и сам помедлил спрыгивать вниз.
Там, в саду, и вправду было темно как ночью. Но ночью, поменявшей местами небо и землю.
Звезды под ногами – что может быть чудеснее? Золотистые, ярко-белые, изумрудно-серебряные, от крохотных до таких, что едва бы уместились в моей ладони. Всему этому наверняка было разумное объяснение: гнилушки, светляки и прочие природные странности, но ничего объяснять не хотелось, по крайней мере мне. Россыпи еле заметно мерцающих искр, беспорядочные и складывающиеся в причудливые узоры, заслуживали лишь одного. Восхищения. И в этом мы с Эби согласились без единого слова или взгляда друг на друга.
Она соскользнула вниз, всколыхнула траву, по звездному ковру прошла волна, и великолепие сада заиграло новыми красками, хотя, казалось бы, красоты, представшей перед нами, уже не могло стать больше. Мое приземление прошло с большими последствиями: что-то захрустело под сапогами, говоря в пользу предположения насчет светящихся жуков. Впрочем, мысли жалеть о безвинно погибших крохах не возникло. Хотя бы потому, что я помнил, скольких усилий стоила моей матери борьба с такими же мелкими, но вовсе не прекрасными и, главное, обильно плодящимися обитателями грядок.
Темными по-настоящему оставались только аллеи. Может, в песке, которым они были посыпаны, никто не желал жить, а может, здешний хозяин относился к жукам куда более трепетно, чем я. Как бы то ни было, света хватало, чтобы различать дорогу, на всем протяжении которой, по уверениям Эби, нам ничего не должно было помешать. Но с каждым шагом я все меньше и меньше надеялся благополучно добраться до цели.
В самом деле, такая красота не могла не привлекать зевак, неважно, послушные они слуги или нет. Кто из детей смог бы устоять перед соблазном пробраться в сад, чтобы, открыв рот, побродить по месту, о котором даже в сказках не рассказывается? И конечно, с каждым набегом ребятни великолепия становилось бы все меньше и меньше, а это хозяин вряд ли собирался допускать. Значит, имелось что-то, надежно отпугивающее непрошеных гостей. Что-то, заставлявшее бояться даже такого здоровяка, как Коди. Одна только Эби неоднократно рисковала бывать здесь и, судя по всему, обходилось без каких-либо последствий. Или она невероятно везуча, чтобы избегать встреч с охранниками, или…
Я был готов нарваться на неприятности. Но вовсе не на такие.
Оно было деревом. Вернее, оставалось таковым, пока мы не приблизились на расстояние в десяток шагов, а потом медленно, с характерным для древесины скрипом, повернулось. Лицом к нам. Потому что у него было именно лицо, человеческое, с малоподвижными чертами и глазами, затянутыми чем-то, похожим на бельма, но я мог бы спорить, что оно имело намного больше отношения к людям, чем гримасничающая мордочка в серединной части бракка.
Бракк. Мое верное оружие. Я пожалел, что расстался с ним, когда ветки ударили наотмашь, сначала слева, потом справа: черенок, который удалось позаимствовать в доме садовника, хоть и выдержал удары, на большее, чем защитить, все равно был не способен. Хорошо еще, что пришлось отбивать атаку, направленную только на меня, потому что Эби вовремя отпрыгнула назад, укрывшись где-то за моей спиной от странно длинных и гибких, как лозы, конечностей нашего противника.
Скорее всего, это были руки. По крайней мере, место их произрастания очень походило на плечи. Или на то место, которое когда-то было плечами у человека, замурованного в древесный ствол. А может, вживленного, потому что между кожей и корой не было заметно швов или шрамов: казалось, живая плоть плавно перетекала в неживую, под броню морщинистой коры.
Ног у садового чудовища не наблюдалось. Раздвоенных. Зато корней, извивающихся, как змеи, и столь же успешно перемещающих своего владельца по земле, виднелось много. Выше шел ствол, похоже, способный гнуться, и довольно хорошо. Где-то на уровне моей головы от ствола отходили две ветви, в основании толстые, потом постепенно сужающиеся. Вот они гнулись во все стороны и во всех местах, как настоящие бичи, которыми подгоняют, а в случае надобности и забивают скот. Венчалось все это сооружение дырявой корзиной тоненьких веточек, между которыми как раз проглядывало лицо, не видящее противников, однако весьма четко представляющее, где они находятся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
