Теркин – Теркин
Чья-то печка, чья-то хата,На дрова распилен хлев…Кто назябся – дело свято,Тому надо обогрев.Дело свято – чья там хата,Кто их нынче разберет.Грейся, радуйся, ребята,Сборный, смешанный народ.На полу тебе солома,Задремалось, так ложись.Не у тещи, и не дома,Не в раю, однако, жизнь.Тот сидит, разувши ногу,Приподняв, глядит на свет.Всю ощупывает строго, —Узнает – его иль нет.Тот, шинель смахнув без страху,Высоко задрав рубаху,Прямо в печку хочет влезть.– Не один ты, братец, здесь.– Отслонитесь, хлопцы. Темень…– Что ты, правда, как тот немец…– Нынче немец сам не тот.– Ну, брат, он еще дает,Отпускает, не скупится…– Все же с прежним не сравнится, —Снял сапог с одной ноги.– Дело ясное, – беги!– Охо-хо. Война, ребятки.– А ты думал! Вот чудак.– Лучше нет – чайку в достатке,Хмель – он греет, да не так.– Это чья же установкаГреться чаем? Вот и врешь.– Эй, не ставь к огню винтовку…– А еще кулеш хорош…Опрокинутый истомой,Теркин дремлет на спине,От беседы в стороне.Так ли, сяк ли, Теркин дома,То есть – снова на войне…Это раненым известно:Воротись ты в полк родной —Все не то: иное местоИ народ уже иной.Прибаутки, поговоркиНе такие ловит слух…– Где-то наш Василий Теркин? —Это слышит Теркин вдруг.Привстает, шурша соломой,Что там дальше – подстеречь.Никому он не знакомый —И о нем как будто речь.Но сквозь шум и гам веселый,Что кипел вокруг огня,Вот он слышит новый голос:– Это кто там про меня?..– Про тебя? —Без оговоркиТот опять:– Само собой.– Почему?– Так я же Теркин.Это слышит Теркин мой.Что-то странное творится,Непонятное уму.Повернулись тотчас лицаМолча к Теркину. К тому.Люди вроде оробели:– Теркин – лично?– Я и есть.– В самом деле?– В самом деле.– Хлопцы, хлопцы, Теркин здесь!– Не свернете ли махорки? —Кто-то вытащил кисет.И не мой, а тот уж ТеркинГоворит:– Махорки? Нет.Теркин мой – к огню поближе,Отгибает воротник.Поглядит, а он-то рыжий —Теркин тот, его двойник.Если б попросту махоркиТеркин выкурил второй,И не встрял бы, может, Теркин,Промолчал бы мой герой.Но, поскольку водит носом,Задается человек,Теркин мой к нему с вопросом:– А у вас небось «Казбек»?Тот помедлил чуть с ответом:Мол, не понял ничего.– Что ж, трофейной сигаретойУгощу. — Возьми его!Видит мой Василий Теркин —Не с того зашел конца.И не то чтоб чувством горькимУкололо молодца, —Не любил людей спесивых,И, обиду затая,Он сказал, вздохнув лениво:– Все же Теркин – это я…Смех, волненье.– Новый Теркин!– Хлопцы, двое…– Вот беда…– Как дойдет их до пятерки,Разбудите нас тогда.– Нет, брат, шутишь, – отвечаетТеркин тот, поджав губу, —Теркин – я.– Да кто их знает, —Не написано на лбу.Из кармана гимнастеркиРыжий – книжку:– Что ж я вам…– Точно: Теркин…– Только ТеркинНе Василий, а Иван.Но, уже с насмешкой глядя,Тот ответил моему:– Ты пойми, что рифмы радиМожно сделать хоть Фому.Этот выдохнул затяжку:– Да, но Теркин-то – герой.Тот шинелку нараспашку:– Вот вам орден, вот другой,Вот вам Теркин-бронебойщик,Верьте слову, не молве.И машин подбил я больше —Не одну, а целых две…Теркин будто бы растерян,Грустно щурится в огонь.– Я бы мог тебя проверить,Будь бы здесь у нас гармонь.Все кругом:– Гармонь найдется,Есть у старшего.– Не тронь.– Что не тронь?– Смотри, проснется…– Пусть проснется.– Есть гармонь!Только взял боец трехрядку,Сразу видно: гармонист.Для началу, для порядкуКинул пальцы сверху вниз.И к мехам припал щекою,Строг и важен, хоть не брит,И про вечер над рекоюЗавернул, завел навзрыд…Теркин мой махнул рукою:– Ладно. Можешь, – говорит, —Но одно тебя, брат, губит:Рыжесть Теркину нейдет.– Рыжих девки больше любят, —Отвечает Теркин тот.Теркин сам уже хохочет,Сердцем щедрым наделен.И не так уже хлопочетЗа себя, – что Теркин он.Чуть обидно, да приятно,Что такой же рядом с ним.Непонятно, да занятноВсем ребятам остальным.Молвит Теркин:– Сделай милость,Будь ты Теркин насовсем.И пускай однофамилецБуду я…А тот:– Зачем?..– Кто же Теркин?– Ну и лихо!.. —Хохот, шум, неразбериха…Встал какой-то старшинаДа как крикнет:– Тишина!Что вы тут не разберете,Не поймете меж собой?По уставу каждой ротеБудет придан Теркин свой.Слышно всем? Порядок ясен?Жалоб нету? Ни одной?Разойдись! И я согласенС этим строгим старшиной.Я бы, может быть, и взводамПридал Теркина в друзья…Впрочем, все тут мимоходомК разговору вставил я.
От автора
По которой речке плыть, —Той и славушку творить…С первых дней годины горькой,В тяжкий час земли родной,Не шутя, Василий Теркин,Подружились мы с тобой.Но еще не знал я, право,Что с печатного столбцаВсем придешься ты по нраву,А иным войдешь в сердца.До войны едва в поминеБыл ты, Теркин, на Руси.Теркин? Кто такой? А нынеТеркин – кто такой? – спроси.– Теркин, как же!– Знаем.– Дорог.– Парень свой, как говорят.– Словом, Теркин, тот, которыйНа войне лихой солдат,На гулянке гость не лишний,На работе – хоть куда…Жаль, давно его не слышно,Может, что худое вышло?Может, с Теркиным беда?– Не могло того случиться.– Не похоже.– Враки.– Вздор…– Как же, если очевидцаПодвозил один шофер.В том бою лежали рядом,Теркин будто бы привстал,В тот же миг его снарядомБронебойным – наповал.– Нет, снаряд ударил мимо.А слыхали так, что мина…– Пуля-дура…– А у насГоворили, что фугас.– Пуля, бомба или мина —Все равно, не в том вопрос.А слова перед кончинойОн какие произнес?– Говорил насчет победы.Мол, вперед. Примерно так…– Жаль, – сказал, – что до обедаЯ убитый, натощак.Неизвестно, мол, ребята,Отправляясь на тот свет,Как там, что: без аттестатаПризнают нас или нет?– Нет, иное почему-тоСлышал раненый боец.Молвил Теркин в ту минуту:«Мне – конец, войне – конец».Если так, тогда не верьте,Разве это невдомек:Не подвержен Теркин смерти,Коль войне не вышел срок…Шутки, слухи в этом духеАвтор слышит не впервой.Правда правдой остается,А молва себе – молвой.Нет, товарищи, герою,Столько лямку протащив,Выходить теперь из строя? —Извините! – Теркин жив!Жив-здоров. Бодрей, чем прежде.Помирать? Наоборот,Я в такой теперь надежде:Он меня переживет.Все худое он изведал,Он терял родимый крайИ одну политбеседуПовторял:– Не унывай!С первых дней годины горькойМир слыхал сквозь грозный гром,Повторял Василий Теркин:– Перетерпим. Перетрем…Нипочем труды и муки,Горечь бедствий и потерь.А кому же книги в руки,Как не Теркину теперь?!Рассуди-ка, друг-товарищ,Посмотри-ка, где ты вновьНа привалах кашу варишь,В деревнях грызешь морковь.Снова воду привелосяИз какой черпать реки!Где стучат твои колеса,Где ступают сапоги!Оглянись, как встал с рассветаИли ночь не спал, солдат,Был иль не был здесь два лета,Две зимы тому назад.Вся она – от ПодмосковьяИ от Волжского верховьяДо Днепра и Заднепровья —Вдаль на запад сторона, —Прежде отданная с кровью,Кровью вновь возвращена.Вновь отныне это свято:Где ни свет, то наша хата,Где ни дым, то наш костер,Где ни стук, то наш топор,Что ни груз идет куда-то, —Наш маршрут и наш мотор!И такую-то махину,Где гони, гони машину, —Есть где ехать вдаль и вширь,Он пешком, не вполовину,Всю промерил, богатырь.Богатырь не тот, что в сказке —Беззаботный великан,А в походной запояске,Человек простой закваски,Что в бою не чужд опаски,Коль не пьян. А он не пьян.Но покуда вздох в запасе,Толку нет о смертном часе.В муках тверд и в горе горд,Теркин жив и весел, черт!Праздник близок, мать-Россия,Оберни на запад взгляд:Далеко ушел Василий,Вася Теркин, твой солдат.То серьезный, то потешный,Нипочем, что дождь, что снег, —В бой, вперед, в огонь кромешныйОн идет, святой и грешный,Русский чудо-человек.Разносись, молва, по свету:Объявился старый друг…– Ну-ка, к свету.– Ну-ка, вслух.
Дед и баба
