Читаем без скачивания Боярщина - Алексей Писемский

- Топри, топри, - бормотал Михайло Егорыч.

Матрена отперла ключом, навязанным на носовом платке барина. Мановский вынул левой рукой пук ассигнаций и подал священнику.

- Ради чего это? - спросил тот Матрену.

- За покой души! Памятник!.. - намекнул Мановский.

- Чьей, сударь, души? - спросил священник.

- Аннушки! Мне жаль ее, - промычал Михайло Егорыч и опять заревел.

XII

Прошел год после смерти Анны Павловны. Предводительша возвратилась из Петербурга; Боярщина еще чаще стала ездить в Кочарево. Возвратившаяся хозяйка принимала гостей по большей части в диванной, которую она в последнее время полюбила перед прочими комнатами, потому что меблировала ее привезенною из Петербурга премиленькой мебелью.

Однажды вечером она полулежала на маленьком диване; это была очень еще нестарая дама, искренне или притворно чувствительная и вечно страдавшая нервами, в доказательство чего, даже в настоящую минуту, она держала флакон с одеколоном в руках. Около ее ног на креслах помещался старый ее супруг, с какой-то собачьей преданностью смотревший ей в глаза. Из гостей были самые частые их гости: Симановская с мужем, Уситкова в своем бессменном блондовом чепце и, наконец, сам Уситков, по загорелому и красному цвету лица которого можно было догадаться, что он недавно возвратился из дальней дороги.

- Наконец, вы поместили вашего ребенка, - сказала хозяйка, обращаясь к нему, и он разинул уже было рот, чтобы отвечать, но жена перебила его.

- Ничего бы ему не поместить, кабы не граф и не мои к нему просьбы, проговорила она.

- А вы видели графа? - спросила предводительша Уситкова.

- Видел-с, как же: постарел очень, узнать нельзя, говорит, что, как приехал из деревни, все хворает: простудился.

- А еще кого-нибудь из наших знакомых не видали ли? - спросила молоденькая Симановская, имевшая наклонность по известному свойству характера знать как можно больше и больше.

- Да кого еще из знакомых-то, - отвечал с расстановкою Уситков. Эльчанинова видел, - прибавил он.

- Что ж он там делает? - спросил хозяин.

- Сочинителем сделался, сочинения, говорит, пишет... только в тонких, кажется, обстоятельствах: после третьего же слова денег попросил взаймы... отвечал Уситков.

- Эльчанинова? - повторила хозяйка, прищурив глаза и обращаясь к мужу. - Не о нем ли, папаша, ты писал ко мне, еще какое-то романическое приключение, что-то такое, он увез кого-то, женился, что ли?

- Да, у Задор-Мановского жену увез.

Предводительша произнесла: "A!" - и с каким-то особым выражением сжала губы.

- Что, господа, не видали ли кто Михайло Егорыча? - продолжал старик, обращаясь к гостям.

- Я на днях заезжал и видел, - отвечал Симановский, - жалко смотреть-то стало: из этакого сильного мужчины сделался какой-то малый ребенок.

- Бог знает, что делает! - произнесла Уситкова, качнув головой. - Хотя, конечно, - прибавила она, - по милости женушки в таком положении.

- Что ж ему женушка сделала? - спросила предводительша.

- Как, Софья Михайловна, помилуйте, что сделала? - возразила Уситкова почти обиженным голосом. - Осрамила на весь мир; ну, человек с амбицией - не вынес этого и свалился, хотя опять-таки скажу: бог знает, что делает.

- Где ж теперь она? - спросила хозяйка.

- Она и сама, бедненькая, умерла, - отвечала грустным голосом Симановская.

- Очень бедненькая! Как этаких бедненьких жалеть, так жалости недостанет. Была в связи с Эльчаниновым, тот бросил, подделалась к графу, а тут и к лапотнику перешла! - произнесла Уситкова.

- Нет, нет, - перебила Симановская, - что у графа и у Савелия она жила, лишившись рассудка, это я наверное знаю.

- Да ведь и я тоже знаю, не моложе вас и, может быть, поопытней, возразила Уситкова.

- У вас никто и не перебивает вашего права, - возразила Симановская.

- Она тут, у этого бедняка Савелия, и умерла? - перебила их хозяйка, обращаясь к Симановской.

- Тут и умерла, - отвечала та.

Предводительша вздохнула.

- Незадолго до моего отъезда из Петербурга одна девушка умерла решительно от любви, - произнесла она, и разговор на некоторое время прекратился.

- Про графа, кажется, тут пустяки говорили... - начал было хозяин.

- Неужели еще он думает нравиться женщинам? - перебила его стремительно и с некоторым негодованием предводительша.

- Как же, - отвечал старик, - он и за нашей Клеопашей ухаживал.

- Неужели? Ах, это мило! Что ж она?

- Конечно, мазала по губам.

- Ах да, она ужасная шалунья в этих случаях, не все имеют такие легкие характеры, - произнесла хозяйка и опять вздохнула.

- Клеопатра Николаевна, при всей своей веселости, женщина с правилами, - начала Уситкова, имевшая привычку и хвалить и бранить человечество резко, где, по ее расчетам, было это нужно. - Я недавно была у нее целый день и не могла налюбоваться, как она обращается с своей дочерью: что называется и строго и ласково, как следует матери, - прибавила она, чтоб угодить хозяевам, но предводительша не обратила никакого внимания на ее слова, потому что терпеть ее не могла, испытав на собственном имени остроту ее зубов.

- Меня все занимает это романическое приключение, - начала она. - Где ж этот Савелий? Я у тебя, Alexis, его не вижу, отчего он не ходит к тебе?

- В службу, милушка, ушел, на Кавказ, - отвечал предводитель, - едва и дворянство-то ему выхлопотали.

- Славный будет служака, - заметил Уситков.

- Малый здоровый, пешком ушел на Кавказ-то, - произнес Симановский, поежившись от беспрерывной ревматической ломоты в сухих своих ногах.

- Пешком? Ах, бедненький, ему, верно, не на что было ехать, произнесла предводительша и покачала головой.

ПРИМЕЧАНИЯ

БОЯРЩИНА

Впервые роман напечатан в "Библиотеке для чтения" за 1858 год (кн. I и II).

Это первое крупное произведение Писемского имеет сложную творческую историю. Но восстановить ее ввиду отсутствия рукописей можно лишь в самых общих чертах.

Замысел "Боярщины" сложился, по-видимому, еще в студенческие годы писателя. Работа над романом продолжалась примерно с 1844 по 1846 год. Косвенным свидетельством этого является то разноречие в датах окончания "Боярщины" которое допускал сам Писемский. В "Библиотеке для чтения" он пометил "Боярщину" датой: "1844, сентября 30. Москва"; в издании Стелловского - уже иная дата: "1845 года. Сентября 30. Москва", - а в письме к переводчику В.Дерели - третья: "первая повесть, мною написанная еще в 1846 году, была "Боярщина"*. В своей автобиографии Писемский также указывает на 1846 год как на год окончания "Боярщины".

______________

* А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 390. Писемский постоянно колебался в определении жанра "Боярщины", называя ее то романом, то повестью.

Этот разнобой в датировке не является результатом ошибок памяти. Скорее всего в нем отразилось отношение Писемского к различным стадиям работы над романом. Его первый вариант был написан, вероятно, еще в 1844 году. Подтверждение этому можно видеть в том, что герой романа "Люди сороковых годов" Павел Вихров, образ которого, по свидетельству самого Писемского, во многом является автобиографичным, еще на студенческой скамье сочинил резко обличительную повесть, горячо одобренную его товарищами. Летом и осенью 1845 года Писемский был в Москве. Очевидно, работа над повестью за истекший год не останавливалась. И то, что Писемский прочел своим московским друзьям, теперь, по-видимому, отличалось от слышанного ими год назад. Отсюда датировка повести 1845 годом.

Во время пребывания Писемского в Москве с "Боярщиной" ознакомился С.П.Шевырев. На основании его замечаний она была еще раз переработана. "Повесть мою: "Виновата ли она?" - я, сообразно с вашими замечаниями, значительно изменил, - сообщал Писемский Шевыреву в письме от 13 марта 1847 года, - а именно: смягчил и облагородил, по возможности, многие сцены; а главное, обратил внимание на характер Ваньковского (мужа моей героини) и, если можно так выразиться, очеловечил его: Ваньковскому не удается уже произвести над женою следствия, повредить Шамилову; ему противодействует князь. Он бесится, страдает, пьет, вследствие последнего обстоятельства делается болен, и он уже жалок, хоть и ужасен"*.

______________

* А.Ф.Писемский. Письма, М.-Л., 1936, стр. 24. "Виновата ли она?" первоначальное заглавие романа. Оно было заменено новым - "Боярщина" - лишь в 1858 году при подготовке текста романа для публикации в "Библиотеке для чтения". Старое заглавие этого романа было присвоено Писемским другому своему произведению - повести "Виновата ли она?", напечатанной в "Современнике" за 1855 год (см. наст. том, стр. 214).

Сообщенные здесь подробности позволяют судить, каков был роман в том варианте, который посылался на отзыв Шевыреву, то есть в варианте 1845 года. В этой первой редакции роман - резко обличительное произведение в духе гоголевской реалистической школы. Не случайно Шевырев, ярый противник "натуральной" школы, потребовал "смягчения" обличительного пафоса романа, "очеловечения" главного персонажа - Ваньковского (в печатном варианте Задор-Мановский).