Читаем без скачивания Ганнибал. Бог войны - Бен Кейн

Квинт решил отвлечь Урция от его тошноты.

– Мы, по крайней мере, не среди тех, – сказал он, указывая на шесть десятков квинквирем, движущихся впереди их корабля к своей цели.

Их палубы заполняли лучники, пращники и метатели дротиков. На каждой стояло по меньшей мере две легких катапульты. Их задачей было обрушить на защитников свои снаряды, чтобы стены были пусты от вражеских войск, когда корабли с самбуками на борту подойдут к подножию укреплений.

– Верно, – сказал Урций. – Эти несчастные собираются подплыть к самым стенам и просто торчать там. А нам предстоит бой.

– Как сказал мне вечером Волк, заткнись, – с кривой ухмылкой велел Квинт.

Урций хотел было двинуть приятеля локтем по ребрам, но, посмотрев на его панцирь, воздержался.

– Умник…

– Добрый совет: жалобы делают несчастного еще несчастнее.

– Какой позор, что здесь нет места поиграть в кости, – вставил Невезучий из соседнего ряда. – Скоротали бы время…

Квинт кое-как развернулся к нему.

– У тебя кости с собой?

Ухмыльнувшись, Невезучий вытащил из-за пазухи туники кожаный мешочек на ремешке.

– Всегда!

– Ты маньяк.

– Они приносят мне удачу в бою. Фортуна, может быть, дурачит меня с деньгами, но всегда честна, когда дело доходит до спасения шкуры.

Невезучий почтительно поцеловал мешочек. Квинт кивнул. Даже Волк не выражал Феликсу презрения за этот его маленький обычай перед боем. У самого Волка был обычай потирать полоску шкуры у себя на шлеме. У Квинта – просить помощи у Марса. У Коракса – даже у него – тоже был свой ритуал: до половины вынимать меч из ножен и вкладывать обратно.

– Вон там, – сказал Урций таким голосом, что Квинт мгновенно повернулся.

Стены справа начали изгибаться внутрь, удаляясь. Солдат вгляделся в нетерпении увидеть то, что раньше Коракс чертил в грязи. Вместе с островом Ортигия, который соединялся с Сиракузами укрепленным мостом, фортификационные сооружения впереди образовывали треугольную бухту. Укрепления Ортигии составляли южную сторону, а западную и северную создавала часть основной городской стены. Якорная стоянка была вынесена на восток – ее явно нельзя использовать, когда непогода обрушивалась с той стороны. Нижняя, или Большая гавань была гораздо лучше укрыта от непогоды, но укрепления там были гораздо выше – вот почему Марцелл направил свою атаку сюда, в меньшую гавань.

– Видите, ребята? – крикнул Коракс. – Ахрадина! К вечеру, божьей волей, мы будем по ту сторону стен. А пока любуйтесь видом и грейтесь на солнышке.

Солдаты засмеялись и оживились, но их реакция была немного наиграна. Квинт чувствовал то же. Укрепления были высотою в пять человек, стоящих друг у друга на плечах, и наверху собрались тысячи врагов, чье вооружение включало неизвестно сколько метательных машин. Квинт понимал, что – по самой меньшей мере – некоторые из его товарищей сегодня погибнут.

Коракс не обратил внимания на вялую реакцию бойцов и подождал, когда все затихнут.

– Вы хорошо обучены, но я повторю вам это еще раз. Проверьте ремни доспехов. Шлем, нагрудник, если есть, перевязь и пояс. Не забудьте осмотреть сандалии – шнурки и подошвы. Будет очень глупо, если кто-то упадет с лестницы из-за вылезшего из подошвы гвоздя.

При этих словах послышались нервные смешки.

– Проведите рукой по своим щитам, чтобы убедиться, что щит не треснул. Мечи не должны выходить из ножен туго. Помочитесь в сторону. Просритесь, если надо. Я не хочу, чтобы кто-то сделал это мне в морду, когда я буду лезть вверх.

– Никто не посмеет сделать такого, центурион. После того как ты задал жару тому парню, который на тебя чихнул, – послышался голос из-за спины Квинта.

Невезучий?

Снова смех, на этот раз повеселее. Коракс скривил губы, позволив себе улыбнуться шутке.

– Ты, наверное, прав, солдат, но мой совет остается прежним. С кишками в бою происходят странные вещи. Лучше справить все естественные потребности заранее. Ничего постыдного здесь нет. От страха в бою даже член может скукожиться. Кроме моего, конечно, который сравнится с Приаповым.

Гастаты под палубой и корабельная команда присоединились к взрыву последовавшего хохота. Коракс позволил себе слегка улыбнуться.

– Начинайте, – проревел он. – Встаньте дальше, чтобы не ссать на голову гребцам.

Вскоре солдаты выстроились на палубе по левому борту за той точкой, где из борта высовывался последний ряд весел. Лились шутки и насмешки, особенно над теми, кому нужно было опорожнить кишечник, но все это звучало добродушно. «Боевой дух восстановлен, – в восхищении подумал Квинт. – Как он это делает?»

– Да сделают боги так, чтобы он всегда нас опекал, – сказал Урций. – Неизвестно, что бы с нами было, если б он…

– Не продолжай, – прервал его Квинт.

Солдат выругался, поднес руку к висевшему на шее амулету в виде фаллоса и потер его, словно забирая свои слова обратно. Вознеся собственную молитву, чтобы их центурион целым вышел из этого штурма, Квинт тоже встал в очередь. Урций последовал за ним. Квинт облегчил мочевой пузырь перед посадкой на корабль, но теперь сделать это понадобилось снова. Всегда было так. И все же, подумал он, глядя на несчастного солдата, присевшего на корточки на краю палубы, пока на него сыпались презрительные шуточки, всегда находилось время поднять настроение, потешаясь над кем-то.

– Поторапливайся! – заорал Квинт. – Некоторые едут сражаться, а не срать тут!

Его замечание было встречено всеобщим смехом. Присевший солдат поскорее закончил свое дело и протиснулся мимо, весь красный от смущения.

Поодаль от того места, где стояли друзья, капитан что-то крикнул своему коллеге на второй квинквиреме, и они согласились изменить курс. Гастаты тихо зашумели, когда кормчий поговорил с флейтистом, и тот сменил мелодию. Гребцы на правом борту плавно подняли весла над водой, в то время как с левого борта продолжали грести. Квинквирема начала поворот. Через полдюжины ударов сердца флейта вернулась к прежнему рефрену. Весла с правого борта с легким всплеском снова опустились в воду и начали грести в том же ритме, как и с левого. Квинт смотрел вперед по носу. Они направлялись прямо в центр гавани. По меньшей мере тридцать квинквирем с метателями и стрелками заняли всю водную поверхность впереди. Два корабля с самбукой ненамного опередили корабль с гастатами Коракса, а три с осадными башнями выстроились сразу за защитными квинквиремами. Они двинутся вперед, как только появится свободное пространство.

Когда стены с обеих сторон придвинулись ближе, солдаты притихли. Даже моряки прекратили разговоры, и оставались только звуки флейты и шум весел. Это был бы прекрасный аккомпанемент для любой поездки, мрачно подумал Квинт, если б не причина, по которой наступила тишина. Каждый на борту знал, что в любой момент они окажутся в пределах досягаемости для вражеской артиллерии.