Тирль немного обсушился и начал натягивать одежду, широко улыбаясь. Не так-то легко ему было одолеть всех своих противников. К тому времени как они сошлись с Сиверном один на один, он был уже порядком потрепан. Синяки и ссадины, полученные тогда, когда его чуть не затоптала лошадь, раны, покрывавшие его тело там, где его доспехи были пробиты насквозь – все это причиняло почти невыносимую боль.
Но что значат физические муки по сравнению с радостью победы. Он справился со всеми, и может гордиться этим. Кольбран оказался крепким орешком, и Тирль не знал, каких святых ему благодарить за то, что в поединке с Кольбраном ему удалось усидеть верхом. А Сиверн! Он просто великолепен. После того как Сиверн сломал копье, Тирлю показалось, что еще немного – и Сиверн с ним разделается. И вот когда он совсем уж смирился с тем, что ему не устоять в этой схватке, когда они сходились в последний раз, Сиверн, будто по мановению волшебной палочки, вылетел из седла и грохнулся на землю.
О, это пьянящее, ни с чем не сравнимое ощущение победы! Правда, для Тирля оно имело немного горьковатый привкус. Полностью насладиться своим триумфом ему мешало то, что он не мог поднять забрало и позволить ликующей толпе полюбоваться им.
Ему только краем глаза удалось взглянуть на Зарид; подбежавшую к брату, прежде, чем толпа зрителей бросилась к нему. Эти люди были полны решимости дознаться, кто он, этот фантастический герой. И Тирль едва успел скрыться с поля битвы.
Он и скакавшие вслед за ним слуги углубились в лес на несколько миль и остановились на берегу озера. Когда он спешился, то едва не валился с ног от усталости. Тирль подождал, пока слуги помогут ему снять латы, скинул одежду, насквозь пропитанную потом, затем, решив, что теперь неплохо бы и искупаться, с наслаждением погрузился в прохладные воды озера.
Уже час спустя он чувствовал себя значительно лучше и жаждал снова увидеть прелестное личико Зарид. Она такое большое значение придавала умению владеть оружием, в отличие от множества других женщин, предпочитающих вздохи, цветочки и нежный лепет. Так вот теперь он доказал, что силой и ловкостью превосходит даже ее братьев.
У Зарид не было никакого опыта по утешению мужчин, погруженных в мрачное уныние, поскольку братья в большинстве случаев пребывали в состоянии кипучего бешенства. Она видела их охваченными скорбью тогда, когда смерть забирала кого-нибудь из их семьи, но и к этой скорби обычно примешивалась ярость, потому что большинство Перегринов пало от руки Говардов.
Однако сегодня Сиверн был сам на себя не похож. Он потерял изрядную долю самоуверенности. До этого, сколько она себя помнила, ее братья только и делали, что бахвалились своей удалью, и нельзя сказать, чтобы ей это было неприятно. Поэтому теперь у Зарид сердце кровью обливалось, при виде Сиверна, молча сидящего под навесом, обедающего в одиночестве, не подпускающего к себе никого, кроме нее.
Когда этот наглый Говард на закате солнца вырос перед ней, как из под земли, она едва сдержалась, чтобы сохранить на лице равнодушное выражение. А ведь она готова была убить его за то зло, которое он причинил ее брату. Но нет, нельзя позволять ненависти выплескиваться наружу раньше времени, иначе планы мщения, которые она вынашивала, полетят к черту. Способ Зарид пока еще не выбрала, но знала твердо, что заставит этого негодяя заплатить за все сполна.
– Вы как будто нездоровы, – сказал Тирль, переводя взгляд с одного на другого. Он очень тщательно продумал, как оправдать свое отсутствие, но, встретившись глазами с Зарид, забыл обо всем. Он знал, что она и раньше считала его врагом, но то были детские игрушки по сравнению с лютой ненавистью, которая сверкала в ее глазах сейчас.
– Ты пропустил потрясающее зрелище – позор и унижение Перегринов. Ты много потерял, – подал голос Сиверн, сидевший на койке.
Отведя глаза от искаженного гневом лица Сиверна и посмотрев на затылок Зарид, которая повернулась к нему спиной, Тирль не мог понять, что происходит. Неужели Сиверн так тяжело переживает какое-то дурацкое поражение на турнире? Нет, он был о Сиверне лучшего мнения.
Тирль наполнил миску едой, затем подсел к столу.
– Все кругом точно с ума посходили, – прошамкал он с набитым ртом. – Только и твердят, что о каком-то таинственном рыцаре.
Сиверн" бросив на Тирля злобный взгляд, вскочил и вышел вон из палатки. Зарид, радуясь, что удержалась от соблазна разоблачить Тирля как Черного Рыцаря перед лицом брата, поспешила за ним.
– Возвращайся в лагерь, – приказал Сиверн, когда они достигли опушки леса.
– Нужно рассказать людям правду, – сказала Зарид. – Они должны знать, что этот тип вовсе не выбил тебя из седла. Если бы подпруга не лопнула, все преимущества были бы на твоей стороне.
Брат резко повернулся к ней.
– Оправдываться? Мне? Кричать на всех углах, что я стал жертвой обстоятельств? Тогда я стану еще большим посмешищем. Нет, не,хочу пачкаться. – Он Опять повернулся. – Ничего ты не понимаешь. Я уничтожен.
– Ничего подобного, – возмутилась она. – Просто в ряды участников турнира затесался твой враг, и он сделал все возможное, чтобы вырвать у тебя победу и посрамить тебя.
– Да, у нас, Перегринов, есть враг, но Оливера Говарда здесь нет, я это точно знаю. Неужели ты не видишь, что мой проигрыш обернулся крушением всех наших надежд. Теперь не стоит и мечтать о том, чтобы когда-нибудь возвратить то, чего мы лишились.
– О чем ты? – шепотом спросила она.
– Я рассчитывал "проявить себя во всем блеске на этом турнире и обратить на себя внимание Хью Маршалла. Но теперь честь нашей, семьи запятнана. Ни один порядочный человек после этого не захочет выдать за Перегрина свою дочь. Слухи об этом поединке скоро разнесутся во все концы Англии. Но если я не заполучу богатую жену, мы никогда на сможем стать достаточно могущественными, чтобы расквитаться с Говардами. И никогда не сможем вернуть то, что у нас отняли.
Эти слова будто ножом резанули по сердцу Зарид – она чувствовала себя ответственной за все, что произошло. Да, это ее вина. Если бы она с самого начала рассказала брату, что человек, которого он приблизил к себе, – на самом деле Говард, несчастье было бы предотвращено. Зарид до мельчайших подробностей запомнила встречу Говарда с леди Энн.
– Ты женишься на ней, – пообещала Зарид. – Если существует хотя бы один способ добиться этого, – леди Энн будет твоей.
Девушка повернулась и пошла прочь. Ей надо все очень серьезно обдумать.
***
Когда Зарид пробиралась сквозь толпу к палатке Перегринов, многие останавливались, тыкали в нее пальцами и издевательски хихикали. Казалось, весь мир теперь смеется над Перегринами, Заглянув в палатку, она обнаружила, что Говард спит на койке, свернувшись калачиком. Не колеблясь ни секунды, девушка схватила обеими руками меч Сиверна и уже приготовилась вонзить его в горло предателя. Но когда меч начал опускаться, Тирль стремительно перекатился вбок. Не прошло и секунды, как он вскочил на ноги, перепрыгнул через койку, бросился к Зарид и повалил девушку на пол, подмяв ее под себя.
