с ВШЭ. Намного важнее было сформировать теоретическую основу, учиться в процессе и подключить к этому кого-то ещё.
Скажи, пожалуйста, ранее ты состоял в каких-нибудь патриотических движениях?
Я не состоял в патриотических движениях, но на год раньше мои два бывших одноклассников, которые сейчас проживают в Петербурге, начали [проявлять] политическую активность. Они состоят в других также патриотических движениях, и они рассказывали, делились со мной проблемами, переживаниями, организаторским опытом, результатами своих трудов. Я им сочувствовал. Поэтому я представлял себе, как [такое движение должно] выглядеть [именно] изнутри.
Пример твоих друзей повлиял на тебя?
Наверное, да.
А если бы «Белый Ворон» был бы менее формальным движением? Не секрет, что создание «Белого Ворона» во многом поддержала администрация университета, хотя бы тем, что она, например, не стала мешать его деятельности. Однако же, присоединился ли бы ты к нему, если оно не имело одобрения со стороны администрации?
Это бы зависело целиком и полностью от того, как себя повели бы ребята здесь, в петербургском отделении. Если бы я с ним познакомился, они бы позвали меня куда-то, наверное, я бы поучаствовал. Потому что я всё-таки согласен был именно с позицией конкретных людей. Для меня Белый Ворон — это люди здесь, на месте, которые представляют его и представляли тогда. Да, я бы поучаствовал.
А что тебе нравится именно в тех людях, о которых ты говоришь?
Они смело высказывают собственную патриотическую позицию. Для меня это важно. Я всегда считал, что я сам отношусь к таким людям. Мне нравятся люди с организаторскими способностями. Я готов идти за умелыми руководителями.
И мне показалось, что… [те ребята] такими и являются. Поэтому стоит присоединиться к [их] деятельности.
В чём заключается миссия и цель студенческого патриотического движения «Белый Ворон»?
Мне кажется, что это определяется в Москве. Но у меня расходится мнение с московским отделением. Мне кажется, что нужно заниматься повышением культурного уровня участников сообщества. Повышать их уровень образованности особенно в вопросе философии и истории. Люди в [рамках этого] процесса должны высказывать свои мысли и чувства о патриотизме. [Мы должны учить людей бороться с пропагандой. Люди должны уметь отстаивать свою позицию, участвовать в дебатах, выдвигать, оправдывать тезисы, анализировать ситуации. Это конкретные навыки, которые я считаю необходимыми для современного русского студенчества.
Ты видишь миссию Белого Ворона именно в предоставлении возможности его участникам сформулировать собственные мысли, систематизировать их в ходе общения друг с другом, дискуссий; и достичь определенного культурного уровня, который в будущем поможет [им] в жизни?
Именно так.
Ты являешься главой петербургского филиала. Тебе уже приходилось сталкиваться с каким-нибудь проблемами, вызовами, преградами на пути к развитию движения?
Да, мне приходилось сталкиваться с бездействием прошлого главы филиала. Но я считаю, это связано не с личными качествами человека. Первая преграда — это отъезд организатора в Москву. Человек, который сагитировал нас всех поучаствовать, через несколько месяцев уехал. Нельзя сказать, что это помогло «Белому Ворону». Он назначил своего преемника, который был к этому моменту не готов. [У него были проблемы по] учёбе, поэтому деятельность не велась. Так прошло полгода примерно и разбежалась большая часть студентов, которые были готовы участвовать. Потом «Москва» вместе с этим парнем, отдали мне организацию, но в ней к этому моменту не оказалось ни одного человека.
Ты хочешь сказать, что одной из главных проблем, с которой столкнулось студенческо-патриотическое движение «Белый Ворон» — это отсутствие управления, сплоченности и времени у других участников?
Именно так. Но я не могу обвинить людей, которые разбежались или которые не участвовали в мероприятиях движения, потому что у меня у самого проблемы с учёбой, и они не прекращаются. Поэтому студенческая жизнь, так сказать, для меня не начиналась.
Учиться, я могу сказать только за свою программу, на моей программе действительно сложно. Поэтому главным препятствием являются учебные дела.
Скажи, насколько сложно совмещать учебу и участие в общественном движении?
Есть две стороны этого вопроса. Есть организация движения и участие в движении. Участвовать в движении, которое уже организовано, имеет членов и структуру, легче, чем организовывать его с нуля. Петербургский филиал так и не был организован, поэтому его нужно организовать. В то время как ходить, например, на мероприятие какого-либо клуба, у нас есть еврейский клуб, там уже [есть] свой коллектив, можно участвовать в этом клубе. Несложно, быть рядовым участником клуба. А организовывать клуб — совсем другой вопрос. И организовать клуб в Петербурге так и не удалось, потому что учёба очень серьезно отвлекает, занимает много времени. Мне кажется, что ребята с других факультетов имели больше возможностей организовать [ «Белый ворон»], чем я, но тем не менее что[-то] не получилось.
А как реагируют вообще на инициативы вашего филиала, например, местное отделение «Вышки», местная администрация?
Непонятно. Реагируют иногда… Ну вот недавно был, насколько я знаю, День открытых дверей в Москве, и московский филиал проводил, мероприятие. Нас звали, но нам не оплатили билеты. Мне в прошлом году, опять из-за долгов по учёбе, не оплатили билеты в Москву на съезд […] «Белого Ворона». Это [буквально] копейки, и всем остальным оплатили. Было ещё несколько комичных случаев. Я совсем не понимаю, как относится Петербург к «Белому Ворону». Если в Москве всё понятно: москвичи общаются с определенными административными лицами, с лицами, которые занимают определенные административные должности, которые способствуют деятельности «Белого Ворона», [то] в Петербурге такого общения нет совсем.
Можно сказать, что вы чувствуете недостаток внимания?
Я не готов сейчас обвинять в том, что нам не уделяют внимания. Это, скорее, связано с тем, что мы бездействуем с указанными проблемами, в связи с указанными проблемами.
Хорошо. Ну и такой немножко философский вопрос, прежде чем мы перейдем к совсем философским. Чем, на твой взгляд, отличаются студенческие […] патриотические движения от [всех прочих]? В чём их специфика?
Есть несколько видов патриотических движений. Есть «движения на пайках», например, партийные движения, как «Молодая Гвардия». Есть «движения на зарплате», их покрывают крупные медийные и бизнес-структуры, например «Царьград». И есть студенческие движения, которые организованы в конкретных вузах. У каждого есть ряд преимуществ и недостатков. Наиболее отсталы «движения на пайках». Я за последний год услышал очень много нелестных комментариев в адрес движений, которые организованы, главным образом, «Единой Россией». Они вообще ничего не хотят делать, они безынициативные, деньги тратятся непонятно на что. Они просто расхищают партийный бюджет, имитируя деятельность. У [движений на зарплате] есть сильное преимущество, они не зависят от конкретной администрации университета. Они собираются отдельно и проводят собственные мероприятия
