— Я имела в виду, что кто-нибудь мог взять стакан Марины Грегг и, воспользовавшись тем, что этот стакан воспринимался бы теперь как его собственный, бросить туда что угодно совершенно открыто. Люди, видевшие это, не связали бы то, что они видели, с последовавшей затем смертью.
— Но ведь убийца не мог быть уверен, что все произойдет так гладко, — отметил Хэйдок.
— Нет, — согласилась мисс Марпл, — это было бы большим риском — и все же это могло произойти. И кроме того, — продолжала она, — существует еще третья возможность.
— Возможность № 1 — дурак, — сказал доктор. — Возможность № 2 — естественный поступок. Какова же возможность № 3?
— Кто-нибудь все видел и намеренно умолчал.
Хэйдок нахмурился.
— По какой причине? — осведомился он. — Вы предполагаете шантаж? Если так…
— Если так, — продолжала мисс Марпл, — то шантажист в большой опасности.
— Да, конечно. — Доктор с тревогой посмотрел на безмятежную старую леди с белой овечьей шерстью на коленях. — Эту третью возможность вы считаете наиболее вероятной?
— Нет, — сказала мисс Марпл. — Я не захожу так далеко. У меня в данный момент нет для этого оснований. Если только, — осторожно добавила она, — еще кого-нибудь не убьют.
— Вы считаете, что следует ожидать еще одного убийства?
— Надеюсь, что нет. Я молю бога, чтобы этого не произошло. Но ведь это так часто случается, доктор Хэйдок. Вот что самое ужасное — это так часто случается!
Глава 17
Элла Зилински повесила трубку, улыбнулась и вышла из телефонной будки. Она была весьма довольна собой.
— «О, всемогущий бог, старший инспектор Крэддок! — подумала она. — Вы, наверное, и не предполагаете, насколько я ближе к цели, чем вы».
Она с удовольствием представила себе реакцию человека на другом конце провода, когда она угрожающе прошептала в трубку: «Я видела вас…»
Она тихо засмеялась, уголки ее губ злобно изогнулись. Студент-психолог наверняка с большим интересом наблюдал бы за нею. Никогда еще до последних дней у нее не было такого острого ощущения своей силы. Она не думала, что это чувство будет так опьяняюще действовать на нее.
Проходя мимо Ист-Лоджа, где миссис Бэнтри, как обычно, копалась в своем садике, Элла улыбнулась и помахала ей рукой.
«Черт бы побрал эту старуху», — подумала она, явственно ощущая на себе взгляд миссис Бэнтри все время, пока шла по аллее к Госсингтон-холлу.
Внезапно ни с того ни с сего в голову ей пришли слова: «Повадился кувшин по воду ходить…»
Чепуха. Никто и не подумает, что именно она прошептала эти угрожающие слова.
Элла чихнула.
— Проклятая сенная лихорадка! — сказала она.
Войдя в свою комнату, она увидела Джейсона Радда, стоявшего у окна. Услышав ее шаги, он обернулся.
— Я искал вас.
— Я вышла поговорить с садовником. Так…. — она запнулась, поймав выражение его лица.
— Что случилось? — резко спросила она.
Глаза его показались ей гораздо более глубокими, чем обычно. Вся веселость клоунского лица исчезла. Перед Эллой стоял человек, постаревший от постоянного напряжения. В напряжении она видела его и раньше, но никогда оно не было таким сильным, как сейчас.
— Что случилось? — повторила она.
Он протянул ей листок бумаги.
— Это химический анализ кофе. Помните, того, что чуть не выпила Марина.
— Как, вы послали его на анализ? — Элла была удивлена. — Ведь вы же вылили его в раковину, я сама это видела.
Его широкий рот изогнулся в печальную улыбку.
— Обыкновенная ловкость рук, Элла, — заметил он. — Вы не знали за мной такой способности, так ведь? Да, большую часть я вылил, но не все, остаток послал на анализ.
Она посмотрела на бумагу, которую держала в руке.
— Мышьяк, — прочла она недоверчиво.
— Да, мышьяк.
— Значит, Марина была права, когда сказала, что у кофе странный вкус?
— В этом она как раз была неправа. Мышьяк не имеет вкуса. Но ее подсознание спасло ей жизнь.
— А мы-то думали, что это просто истерика!
— Даже если бы это было так, кто бы мог ее осудить? Прямо у ее ног убивают женщину, убивают практически по ошибке, вместо нее самой. Она получает письма с угрозами — одно письмо за другим… Кстати, сегодня ничего не было?
Элла покачала головой.
— Кто все это организует? Кто подбрасывает эти письма? Конечно, я понимаю, любой может сделать это — у нас повсюду открытые окна.
— Вы хотите сказать, что нам следует наглухо запереть все окна и двери? Но сейчас такая жара. И потом, в саду постоянно дежурит полиция.
— Нет, нет, в этом нет необходимости. Да к тому же, я не хочу пугать ее такими мерами. Она и так достаточно напугана. В конце концов, угрожающие письма сами по себе не имеют большого значения. Но мышьяк, Элла, мышьяк — это совсем другое дело.
— Но в доме никто не может отравить еду!
— Так уж не может, Элла? Вы в этом уверены?
— Не может, не опасаясь, что его увидят. Да и разве найдется такой человек?
Джейсон прервал ее.
— Люди, Элла, пойдут на что угодно ради денег.
— Но не на убийство!
— Даже на убийство. Они могут, кроме того, не знать, что совершают убийство. Слуги…
— За слуг я ручаюсь.
— Тогда Джузеппе. Сомневаюсь, можно ли доверять Джузеппе там, где речь заходит о деньгах… Конечно, он у нас несколько лет, но…
— Стоит ли так мучить себя, Джейсон?
Он медленно опустился в кресло и закрыл лицо руками.
Элла не ответила. Она сидела молча, не отрывая от него взгляда.
— Что делать? — медленно произнес он с тоской. — Боже мой, что делать? Она была так счастлива здесь, — Джейсон больше говорил для себя, нежели для Эллы, и не отрыва^ рук от лица. Если б он это сделал, его бы удивило и наверняка испугало бы выражение ее лица. — Она была счастлива, — повторял он. — Она хотела быть счастливой и она была счастлива. Она говорила мне об этом в тот день, когда эта миссис… как же ее?..
— Бэнтри?
— Да, когда миссис Бэнтри пришла к чаю. Она говорила, что это такое мирное место. Она говорила, что наконец нашла свой дом, где может жить спокойно, счастливо и чувствовать себя в безопасности. Боже мой, в безопасности!
— Она собиралась жить счастливо и спокойно, — в голосе Эллы послышалась легкая ирония. — Да, это звучит как в сказке.
— Она, во всяком случае, в это верила.
— Но не вы! — констатировала Элла. — Вы никогда не думали, что так будет?
Джейсон Радд улыбнулся.
— Нет. Я не верил, что это будет длиться вечно, но думал, что какое-то время — год-другой — она будет спокойна и довольна жизнью. Это могло ей дать уверенность в себе. Она могла быть счастлива, а когда она счастлива, она как ребенок. Совсем как ребенок. И надо же было, чтобы с ней произошло это!
Элла беспокойно шевельнулась.
— Это могло произойти с каждым из нас, — бесцеремонно заметила она. — Такова жизнь. Нам всем приходится принимать ее как должное. Некоторые из нас могут это, некоторые — нет. Марина из тех, кто не может.
Она чихнула.
— У вас снова лихорадка?
— Да. Кстати, Джузеппе уехал в Лондон.
— В Лондон? Зачем? — в удивлении спросил Джейсон.
— Какие-то неприятности в семье. У него родственники в Сохо, и один из них серьезно болен. Он разговаривал с Мариной, и она отпустила его на день. Сегодня ночью он должен вернуться. Вы не возражаете против этого?
— Нет, не возражаю…
Джейсон встал и зашагал по комнате.
— Если бы я мог увезти ее куда-нибудь… сейчас же…
— И прервать съемки? Но подумайте…
— Я могу думать только о Марине! — Джейсон повысил голос. — Неужели вы не понимаете? Она в опасности. Больше я ни о чем не знаю и знать не хочу.
Элла импульсивно открыла рот и, не сказав ничего, закрыла. Она снова приглушенно чихнула и встала.
— Пойду воспользуюсь ингалятором.
Она вышла из комнаты и направилась в свою спальню, зло повторяя в уме одно слово:
«Марина… Марина… Марина… Всегда одна только Марина…»
Ярость поднялась в ней. Немного овладев собой, она зашла в ванную и взяла ингалятор, которым пользовалась от насморка.
Она вставила носик ингалятора в ноздри и нажала на грушу. Слишком поздно она почувствовала что-то неладное… незнакомый запах горького миндаля… Уже, однако, не было времени, чтобы разжать пальцы…
Глава 18
1
Фрэнк Корниш положил трубку.
— Мисс Брустер сегодня утром уехала из Лондона, — объявил он.
— И теперь она?.. — спросил Крэддок.
— Вы думаете, что она…
— Не знаю, ничего не знаю. А Ардвик Фенн?
— Он тоже уехал. Я попросил передать ему, чтобы он вам позвонил, когда вернется. И Марго Бенс, частный фотограф, получила заказ где-то в этом графстве. Ее компаньон не знает, где она, — во всяком случае, так он говорит. Дворецкий Джузеппе уехал в Лондон.
