– Что ты хочешь сделать?
– Я превращу его в лед. Смотрите. Это не самое простое заклинание, но оно одно из тех, которые я усвоил на «пять».
– А, может, на обратном пути?.. – робко попытался совместить сытость Агафонова самолюбия и целостность своей и дедовой шкуры Иванушка, но его жалкие усилия были отметены в сторону величественным жестом истинного, до мозга костей, мага, слово «мельник» употреблявшего только в виде ругательства.
– Смотри, царевич. Запоминай, старик. Потом в сказках детишкам рассказывать
будешь, – подготовил их морально чародей и отважно подошел чуть ли не вплотную к чернокаменной морде чудища с гроздьями белесых слепых глаз, просунувшейся в их пещеру. – Заклинание вечного льда Райкерта!
– А, может, не…
Но, презрев маловерных, Агафон резко выкрикнул волшебные слова на непонятном языке, как заколотил гвоздями крышку скорпионова гроба, и сделал несколько замысловатых жестов прямо перед носом огромной твари (или, по крайней мере, перед тем местом, где у нее располагался бы нос, если бы он у нее был).
На предвкушающих возмездие зрителей пахнуло холодом…
Если бы Иванушку спросили, можно ли, по его мнению, по каменной морде каменного паукообразного что-либо прочитать, раньше он бы ответил решительным отрицанием.
Раньше – это до того, как увидел своими глазами, как ничуть не изменившаяся ни по цвету, ни по фактуре морда скорпиона, выражая крайнюю степень изумления, начала сначала медленно, потом все ускоряясь, исчезать из проема.
Зато снизу по склону до людей стал доноситься все нарастающий грохот камнепада, но что-то было не так со звуком, и вообще…
Иван подхватил с пола факел и быстро выглянул наружу.
Огонь отразился в зеркально гладком и блестящем ледяном полу и осветил далекие мрачно сверкающие холодные своды исполинского ледяного зала.
Где-то далеко внизу карабкался, скребся и безуспешно пытался хотя бы подняться на ноги каменный скорпион.
– Ну… Я это и имел ввиду… вообще-то… – повел плечом Агафон, не дождавшись аплодисментов.
– В общем-то, тоже получилось неплохо. Удовлетворительно. Морально. Но, может, если бы у тебя была волшебная палочка, – задумчиво прислушиваясь к далекой отчаянной возне, грохоту падения камня на лед и треску раскалывающихся ледяных фигур, предположил Иван, – результаты были бы… более предсказуемые?
– Ха! – без особой убежденности хмыкнул чародей. – Волшебные палочки и посохи – костыли для слабых магов с низкими способностями!
Иванушка покачал головой.
– Да-а… В чем – в чем, а в масштабе твоим способностям не откажешь… Ну, что ж… Пора двигаться дальше. Будем надеяться, что это последний сюрприз этих пещер.
После двух часов ходьбы по неровной дороге, которая вела все время вверх, как будто поставив себе целью измотать путешественников, идущих по ней, дед Зимарь приустал.
Он не кряхтел и не жаловался, но шутки-прибаутки его стихли, походка стала шаркающей, тяжелой, как будто ему приходилось еще и нести все время
увеличивающийся мешок картошки за плечами, и спутники то и дело останавливались,
чтобы он мог передохнуть, прислонившись к стене, отдышаться и собраться с силами.
С каждым разом такие привалы становились все продолжительнее и продолжительнее, и в конце концов, Иванушка, заметив глубокую нишу, или, скорее, даже неглубокую боковую пещерку в стене, предложил свернуть туда и дать старику нормально отдохнуть. А тут весьма кстати и Агафон вышел с предложением перекусить – когда
наружу выберемся, сказал он, еще неизвестно, что нас там ждет, может, нам и еда-то больше не понадобится, а тут пока в тишине и уединении, честно исчерпав свою долю подземных приключений, которой хватило бы еще человек на двадцать, можно немного расслабиться.
И все согласились.
После короткой трапезы дед Зимарь прилег и задремал, прикорнул рядом с ним и притомившийся волшебник, и только Ивану не спалось.
Повертевшись минут пять на жестком каменном полу, на котором как будто специально кто-то тщательно рассыпал мелкие, но очень острые камушки, он тихонько поднялся, взял факел и решил сходить на разведку – посмотреть, не видать ли им белого света в недалеком будущем.
И только теперь, когда ему в первый раз представилась возможность рассмотреть внимательно нелепый, чересчур длинный факел, с которым прибежал к ним дед, он понял, что держит в руках и почему этот факел так долго не прогорает. При ближайшем рассмотрении это оказался один из тех факелов, которые они с Агафоном
оставили снаружи у входа в пещеру, примотанный опояской от рубахи к другой палке. Причем ни на той, ни на другой не было и следов четырехчасового пребывания в огне. «Магия», – уважительно покачал головой царевич и позавидовал белой
завистью изобретательности старика. «А мы-то думали-гадали, как их в руки взять… А всего-то оказалось премудрости, что мозгами пошевелить.»
Иванушка вышел в коридор и эскпериментально взмахнул факелом несколько раз, проверяя, не ослабло ли крепление.
– Эй, осторожнее! – слух резанул чужой хриплый голос, и рваный свет его факела выхватил из тьмы целую толпу людей.
Вернее, не то чтобы толпу – человек пятнадцать.
И поскольку настолько хорошо вооруженная и обмундированная толпа в природе вряд ли встречалась, царевич был вынужден признать, что это была не толпа.
Это был отряд.
Беда.
Острие черного меча сержанта уперлось ему в грудь, а умруны за его спиной взяли свои шестоперы наизготовку.
Холод из района желудка разлился жидким азотом по всей груди, но непослушная рука, не желая признавать того, что сообщало зрение, и не получая дальнейших команд от впавшего в ступор мозга, сама потянулась за мечом.
И вдруг Иван почувствовал, что меч сержанта опустился.
– Слушай, а чего я тебя не знаю? – услышал он его недоумевающий голос. – Ты новенький, что ли? Чего ты сразу не представился, придурок – мы ж тебя уходить могли на раз!
Недоверчивый, настороженный взгляд Иванушки, судорожно пытающего сообразить, в чем подвох, упал на оружие в руках сержанта…
И тут до него дошло.Меч.Черный меч, который оставила ему в подарок болотница.Меч сержанта беды, оставшейся в ее владениях навсегда.Он принял его за своего.
– Я… да… новенький, – закивал головой лукоморец. – Недавно. На службе. Сержант…
Какие у них там имена? Как звали того? Хряп? Хрусь? Хрясь?.. Сержант Хрясь. А меня тогда будут звать…
– Хрящ. А ты?
– Сержант Свист. Ты почему одет не по форме? И где твоя беда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
