рассчитывали получить большинство мест в новом парламенте. Фактически это ставило крест на будущем существовавшей партии власти «Наш дом — Россия», которая опиралась на административный ресурс местных князьков. «Они в тот момент почувствовали, им показалось, что Ельцин слаб настолько, что не может уже возражать. Лужков и Примаков выстраивали альтернативу Кремлю, они тоже использовали власть, но власть региональную. Они считали, что эта власть сможет отдалить власть центральную. Эксперимент показал, что это — ошибка», — Борис Березовский считается одним из авторов политического контрудара со стороны Кремля. Несмотря на то что оригинальных и красивых политических идей у блока не было, ярких харизматических лидеров, популярных среди российских избирателей — тоже (за исключением Юрия Лужкова), тем не менее это вызвало переполох в политической элите. В движение «Отечество — Вся Россия» объединилась номенклатура, причем та ее часть, которая держит в своих руках рычаги власти в регионах.
В Кремле обстановка была близка к панике. Степашин осторожничал, а многие высокопоставленные чиновники дрогнули и искали повод подстраховаться на случай кардинальных смен в Кремле. Промедление означало проигрыш и катастрофу для Ельцина и «семьи» — так тогда называли достаточно широкий круг приближенных к Кремлю чиновников и олигархов. Степашин оказался вне большой игры, он явно мало о чем знал и еще меньше понимал, потому всего за день до своей отставки в интервью программе «Время» убеждал, что его позиции крепки и президент не собирается менять его на кого-либо другого.
Однако смена правительства вызвала не меньший ажиотаж, чем консолидация противников Кремля. Президент не назвал веских причин отставки Сергея Степашина. Зато впервые Борис Ельцин открыто и прямо назвал имя своего возможного преемника на посту президента. Причем никто не ожидал, что президент выберет председателя ФСБ Владимира Путина. Многим, правда, казалось, что и этот выбор не окончательный, поскольку разговоры о преемнике Бориса Ельцина велись несколько лет.
Впервые тему передачи власти Борис Ельцин затронул в начале 1997 года. Тогда в одном из своих радиообращений президент заявил, что высшую власть в стране необходимо уступить молодым. Летом того же года Ельцин уточняет образ человека, которого хотел бы видеть своим преемником: «Твои два срока пройдут, значит, будем надеяться ожидать, что будет молодой и такой же энергичный боевой демократ». Самыми молодыми и перспективными политиками в окружении президента в тот момент считались Борис Немцов и Анатолий Чубайс, и у обоих были серьезные политические амбиции. Их стали называть главными преемниками президента. Борис Ельцин не скрывал своих симпатий к молодым демократам, пообещав защищать их: «До 2000 года оба останутся работать. Если они сами удержатся, я всех остальных, которые на них напирают, оттолкну». Но весной 1998 года у президента появился новый избранник — Виктор Черномырдин. Отправляя в отставку правительство Черномырдина, Ельцин ставит перед бывшим главой кабинета новые политические задачи: «Решение принял я — об отставке правительства. Но одновременно, имея в виду, что президентскую кампанию по выборам президента-2000 возглавит он. Нам нужен сильный руководитель, а, учитывая, что я выпадаю из выборов, нам надо закрепить. Вот мы и сделали такую рокировочку сильную».
Но о Черномырдине как о преемнике президента достаточно быстро забыли. В мае 1998 года на саммите восьмерки в Бирмингеме Ельцин в качестве возможного будущего президента представил Биллу Клинтону губернатора Саратовской области Дмитрия Аяцкого: «Аяцков — могучий человек. Он готовится стать уже президентом». «Он похож на президента настоящего», — заметил американский президент Билл Клинтон. «Это точно!» — согласился Ельцин. Скорее всего, это был типичный для российского лидера экспромт с сильной долей иронии. И постепенно политики устали гадать, кто же станет основным кандидатом от партии власти на предстоящих президентских выборах. И вот Ельцин прямо называет имя своего преемника — Владимир Путин. «Я в нем уверен!» — говорит Ельцин.
Абсолютно неожиданный ход Кремля. Он застиг врасплох, многие авторитетные политики и олигархи не восприняли кандидатуру преемника всерьез, не верили в успех очередной кремлевской «рокировочки» и по инерции продолжали двигаться выбранным курсом в фарватере лужковско-примаковского блока.
Некоторые, как Владимир Гусинский, вообще вели себя вызывающе дерзко. Рассказывают, что владелец холдинга «Медиа-Мост» приехал в Дом правительства, встретился с премьер-министром Путиным и в лоб заявил, что тот никогда не станет президентом, потому что этого не допустит он — Владимир Гусинский. Он, Гусинский, повернет всю мощь своего меди а-холдинга против избранника Ельцина. Березовский, когда узнал об этом инциденте, слегка оторопел от подобной наглости и поинтересовался, почему Путин не вызвал тут же охрану и не наказал зарвавшегося олигарха.
Это происходило осенью 1999 года, и многие уже забыли обстановку в России накануне ухода Бориса Ельцина. Сейчас невозможно узнать в притихших и сереньких функционерах тех самоуверенных и даже обнаглевших политиков, каковыми они были. Например, депутат Государственной Думы молодой человек Георгий Боос, близкий к столичному градоначальнику, позволил себе напомнить Ельцину судьбу Чаушеску. Боос, он руководил предвыборным штабом блока «Отечество — Вся Россия», потом даже судился со мной за то, что я назвал его выпад против президента угрозой, за которую надо наказывать и уж точно не пускать на порог любого приличного дома. Обстановка тогда была крайне напряженной.
Кроме Владимира Путина появилась еще и партия «Единство», инициатором создания которой как раз и стал Березовский. Причем проект появился очень поздно, буквально за два с половиной месяца до парламентских выборов. До этого перебрали несколько идей. К примеру, хотели создать блок «Мужики» со странным набором первых лиц. В перспективы «Единства» тоже мало кто верил, по крайней мере, никто не прогнозировал внушительную победу блока на парламентских выборах.
Учредительный съезд нового движения прошел только 3 октября. Лидером избрали министра по чрезвычайным ситуациям Сергея Шойгу. Созданию блока предшествовало коллективное заявление 39 губернаторов, которые выражали недовольство тем, как ведется избирательная кампания, и призывали к честным выборам. Текст этого заявления был неопределенным и обтекаемым, но становилось понятно, что возмущены губернаторы действиями и заявлениями лидеров блока «Отечество — Вся Россия». Одновременно губернатор Чукотки Назаров объявил, что группа губернаторов будет создавать новый избирательный блок. Это привело к возникновению слухов о «блоке 39 губернаторов», противостоящем ОВР.
24 сентября 1999 года министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу принял предложение группы Назарова возглавить новый «блок губернаторов» с официальным названием «Межрегиональное движение «Единство». 32 губернатора подписали заявление о намерении «своим авторитетом и властью помочь лидеру блока «Межрегиональное движение «Единство» Сергею Шойгу, человеку безупречной честности и отваги, собрать силу, способную победить на декабрьских выборах». Вторым в списке «Единства» был объявлен Александр Карелин — знаменитый борец, неоднократный олимпийский чемпион. Замыкал
