Пообещав зайти еще вечером, Гейр отправился к своим. Домочадцы Стролингов уже успели вырыть поблизости просторную землянку, покрыть ее привезенной из дома парусиной и сложить на полу очаги. Женщины уже хлопотали над горшками с едой. У всех был усталый, но успокоенный вид: люди надеялись, что двигаться дальше им не придется. Не допустит же хевдинг, чтобы враги подступили к самой его усадьбе!
Когда фру Арнхильд узнала, для какого дела Хегстейн задержал у себя Гейра, она сперва помолчала, а потом встрепенулась и схватила сына за руку.
– Ты поедешь!– порывисто воскликнула она, и Гейр удивился: он редко видел мать в таком волнении. Ее глаза заблестели, на строгом и замкнутом лице отразилось такое оживление, словно она наконец-то проснулась от тяжелого сна.– Ты поедешь! И немедленно!
– Я не поеду!– Гейр упрямо тряхнул светлыми кудряшками. За последние дни он научился спорить даже с матерью, поскольку не она, а он водил дружину в победоносную битву.– Место воина – в битвах, а не в гостях у чужого хевдинга!
– Ты поедешь!– повторила фру Арнхильд, привыкшая, что чуть раньше или чуть позже, но все делается по ее слову.– Я прекрасно знаю, что ты очень хочешь отомстить за родичей и погибнуть со славой, но это еще успеется! Сначала надо подумать о долге перед родом!
– Я только об этом и думаю!– огрызнулся Гейр.– Разве…
– Я знаю, что ты думаешь о погибших!– перебила его мать, и ее глаза сверкнули острым, режущим холодом, заменявшим ей слезы.– А кто подумает о живых? Кто подумает о нас? Обо мне, о Халльдоре? О ребенке, которого она носит?
– А что я для вас сделаю?– угрюмо спросил Гейр.
– Все! Или ты думаешь, что здесь мы нашли свою Валхаллу и до скончания веков нас каждый вечер будет ждать жареный кабан? Или ты думаешь, что сюда рауды уже не придут?
– Вот я и хочу, чтобы они не приходили сюда,– возразил Гейр, но уже не так решительно. Он знал, что его мать не бросает слов на ветер.
– Я гадала,– коротко ответила фру Арнхильд.– И рунный жезл сказал мне: здесь нам оставаться недолго. Нас еще ждет длинная дорога. А что касается мести…
Гейр вскинул глаза и впился в лицо матери жадным взглядом.
– То найдутся и другие мстители,– закончила она.– Наш род не кончается на тебе. От Стролингов осталось еще трое… или даже четверо. Огонь четвертого то разгорается, то затухает. Как видно, норны не решили, тянуть ли дальше нить его жизни или оборвать. Но трое живы! Они где-то далеко, но их путь лежит в битвы. Они отомстят за тех, кто уже никогда не вернется.
Гейр смотрел на мать со смесью ужаса, священного восторга и недоверия, как если бы с ним внезапно заговорил деревянный Один в святилище. От услышанного стало разом и легко, и тяжело: он уже привык, что груз ответственности и мести лежит на нем одном, а теперь вдруг подставилось еще три крепких плеча, и к этому следовало заново привыкнуть. И больше всего Гейра занимал вопрос: трое – это считая будущего ребенка Халльдоры или нет?
– А тебе остается позаботиться о пристанище для всех нас!– спокойно закончила Арнхильд, уверенная, что теперь-то сын не станет спорить.– Ты поедешь к Фрейвиду Огниво, а по пути завернешь к Вальгауту Кукушке. Он живет на побережье, почти на самой границе между Севером и западным побережьем. Ты остановишься у него. Он расскажет тебе, как ехать дальше, даст провожатых. Ты попросишь его принять нас, когда мы сумеем добраться. И он тебе не откажет.
– Почему – не откажет?– осторожно уточнил Гейр.
– Потому что ты возьмешь с собой ее!– Арнхильд указала на Эльдис.
Девушка сидела на деревянном обрубке возле самого очага, обняв колени и отрешенно глядя в огонь. Среди толп несчастных беженцев, потерявших все и потерянных судьбой, она чувствовала себя самой несчастной и потерянной.
Почувствовав взгляд и движение Арнхильд, Эльдис слегка вздрогнула и подняла глаза.
– Зачем?– изумился Гейр.– Ей лучше побыть здесь, со всеми…
– Да потому что Вальгаут Кукушка и есть ее отец!– воскликнула Арнхильд, как будто разъясняя непонятливому ребенку очень простую истину.– Девчонка – его дочь! Теперь ты понял, зачем боги надоумили тебя увезти ее с кургана? Ты привезешь ее к Вальгауту и расскажешь… что она выросла у нас в доме, потому что все ее родные давно умерли. И мы будем как бы родичи Вальгауту. Он не сможет отказать нам в помощи!
Гейр потрясенно молчал. Молчала и Эльдис, только теперь узнавшая имя своего настоящего отца. Впрочем, оно ничего ей не сказало. Девушку потрясло скорее то, что такой человек вообще существует. Понятно, что в доме Хроара Безногого о нем не говорили, и Эльдис привыкла думать, что отца вообще нет и никогда не было, будто она родилась от ветра. И вдруг он появился! Такой же живой настоящий человек, как и все, с именем, лицом, нравом, привычками… Но Эльдис не радовалась открытию. Пережитое научило ее осторожности, и теперь она боялась любых перемен. У Стролингов ее не слишком жаловали, но и не обижали, она прижилась среди домочадцев и скорее предпочла бы остаться здесь, чем ехать в неизвестность, к чужим, совсем чужим и неведомым людям.
– Но… как же я скажу?– пробормотал растерявшийся Гейр.– Мы же вовсе… Она не росла у нас в доме… Мы и не дружили с ее родными… Вигмар…
– Ты же спас ее!– перебила Арнхильд. Она умела вовремя понять, когда следует думать о мести, а когда – забыть о ней.– Так надо для рода,– с напором повторила она.– Ты поедешь и все сделаешь так, как я сказала. Иди к Хегстейну. Пусть он даст тебе припасов на дорогу.
Гейр послушно пошел к двери. Когда он шагнул за порог и поднялся по ступенькам землянки, Арнхильд вдруг проворно выбежала вслед за ним.
– Запомни еще одно,– сказала она, взяв сына за локоть и понизив голос.– Если Вальгаут хорошо вас примет и будет рад девчонке, то ты сможешь посвататься к ней. Конечно, если бы не эта война, то она не годилась бы тебе в жены, но теперь все не так, как прежде. Теперь это пойдет на пользу роду. Иди.
Обдумывая на ходу услышанное, Гейр побрел к усадьбе хевдинга. Последние слова матери не обрадовали его, а скорее раздосадовали. Он ведь вовсе не хотел жениться на Эльдис. Вовсе не из-за какой-то там глупой любви он увез ее с кургана и не захотел оставить в доме Грима Опушки. Проницательная Арнхильд Дочь Ясеня на этот раз ничего не поняла.
Последнюю ночь перед усадьбой хевдинга Вигмару со всеми спутниками пришлось провести под открытым небом. На пригорке возле стылого озерка стояла небольшая усадьба, но хозяева даже ворота не открыли. В ответ на стук раздалось решительное предложение идти своей дорогой и предупреждение, что «на всяких проходимцев найдется хорошая острая сталь».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
