— Не знаю, как понять эти слова, ваша эминенция, мои враги? Но я не вижу их!
— Тайные враги самые опасные, ваше величество.
— Позвольте заметить вашей эминенции, что боязнь тайных врагов превращается у вас в манию.
— До сих пор моей обязанностью было следить за спокойствием государства, ваше величество, и я, кажется, заслужил в этом отношении ваше одобрение. Кроме того, я старался укрепить ваш трон, и в этом вопросе вы тоже, надеюсь, останетесь мной довольны. Франция достигла могущества и славы, ваши внешние враги побеждены. Теперь мой святой долг — обратить ваше внимание на внутренних врагов престола, потому что престол в опасности, ваше величество.
— Вы, мне кажется, видите то, чего нет, ваша эминенция.
— Я никогда не боролся с тенью, ваше величество, — холодно ответил Ришелье, — всегда умел найти настоящего врага и победить его. Не пренебрегайте моими советами, ваше величество, чтобы после не раскаяться.
— Так назовите моих врагов, ваша эминенция!
— Опасность грозит с той стороны, ваше величество, с какой вы меньше всего ее ожидаете, это и делает ее серьезной. Против вас существует заговор.
Людовик XIII стал внимательнее, это слово всегда как-то неприятно действовало на него.
— Заговор? Кто же недовольные? Кто имеет повод грозить моему трону?
— Те, ваше величество, кто хочет присвоить его себе. Король резко выпрямился и вопросительно посмотрел на кардинала.
— Так ли я вас понимаю, ваша эминенция? — сказал он, — я не хотел бы прямо выразить свою мысль.
— Покушаются после вашей смерти, а может быть даже и раньше, оспаривать ваше право на корону.
— Подобные намерения может иметь только один человек, так как только он имеет право на престол после меня, пока у меня не было детей.
— Скажите, двое людей, ваше величество!
— Как… и ее величество тоже?
— Да, ваше величество! Герцог Орлеанский вместе с королевой-матерью составили новый заговор против нас. У них, по-видимому, есть сообщники среди преданных вам людей.
— Вы их знаете? Назовите!
— Маршал Марильяк… герцог Бульонский…
— Не может быть, ваша эминенция, — воскликнул король.
— Я имею доказательства, ваше величество! Чтобы защитить вас и ваш трон от этих влиятельных людей, я нарочно не говорил ничего о военном приказе, отданном мною с целью иметь армию на нашей стороне.
— Назовите еще участвующих в заговоре.
— Маркиз Сен-Марс и господин де Ту. Людовик быстро вскинул голову.
— Понимаю… для этого они поехали в Лион! — сказал он.
— Мятеж вспыхнет в четырех местах одновременно, чтобы свергнуть вас и возвести на престол герцога Орлеанского.
— Клянусь честью, я начинаю верить вам, ваша эминенция. Все, что исходит из Люксембургского дворца, возбуждает во мне недоверие.
— Мятежом будут руководить: Марильяк в Бордо, Сен-Марс и де Ту в Лионе, герцог Бульонский в Седане и герцог Орлеанский здесь, — продолжал Ришелье.
— Так это по-настоящему организованный заговор?
— Более того, ваше величество.
— Чем вы докажете ваши слова?
— Вот донесения полковых командиров из провинций, которые я сейчас назвал, ваше величество. В них сообщают о предстоящем мятеже, который завтра же, по всей вероятности, вспыхнет. Ваше величество найдет тут все доказательства.
Король взял бумаги и прочел. Лицо его нахмурилось.
— Герцог Бульонский в Седане… Марильяк на юге. Сен-Марс и де Ту в Лионе. Смерть изменникам! — крикнул Людовик.
Ришелье вкушал сладость победы. На этот раз победа будет полная.
— Военный приказ, за который мне пришлось услышать от вашего величества столько упреков, расстроил отчасти эти планы и очень затруднил ход заговора, — сказал он. — Вследствие этого ваши враги решили лишить меня жизни, одного ли меня — не могу сказать утвердительно.
Людовика покоробило.
— Вы, кажется, еще не все сказали, ваша эминенция?
— Я сейчас закончу свой доклад, ваше величество.
— Покушаются на вашу и на мою жизнь…
— Где же родился этот заговор?
— В Люксембургском дворце, ваше величество.
— Быть не может! Вас обманули, ваша эминенция!
— Нет, к счастью, я могу это доказать, ваше величество!
— Какого рода смерть вам готовят?
— Для этого выбрали самое легкое и удобное средство, ваше величество, яд.
— Ваша эминенция, это страшное обвинение!
— Подкупленный убийца изменил им, ваше величество.
— Если только он не обманул вас ради денег. Я не могу верить в возможность подобного заговора, — сказал король.
— Его обман все равно откроется сегодня вечером.
— Как вы сделаете это, ваша эминенция?
— Подкупленный убийца — служит у меня в гвардии. Он сделал вид, будто согласен выполнить поручение королевы-матери.
— Как! Ее величество до того прониклась ненавистью, что таких людей делает своими сообщниками? — с негодованием вскричал король.
— Ее величество и герцог Орлеанский, — прибавил кардинал.
— Я повторяю, что это позорная клевета, ложь, и я ее непременно разоблачу! — вскричал Людовик.
— Я уже принял необходимые меры, ваше величество. Сегодня в девять часов вечера я узнаю, правду ли говорил этот солдат.
— Каким же образом, ваша эминенция?
— По его словам, королева-мать вчера вечером, подкупив его, чтобы отравить меня, не отдала ему яд, а велела прийти за ним сегодня вечером около девяти часов, к боковым воротам Люксембургского дворца.
— Ну что ж, это можно проверить, — воскликнул король, зашагав по комнате.
— По-моему, надо без шума оцепить Люксембургский дворец в это время.
— Это привлечет внимание и будет слишком унизительно. Лучше я пойду с вами туда к назначенному времени и сам удостоверюсь во всем. Если солдат не солгал, заговорщики понесут такое наказание, какое ваша эминенция им назначит.
— Вот видите, ваше величество, на этот раз мои опасения имели основание, — сказал Ришелье, — и не тени и призраки называл я вашими врагами. Вашему трону грозит опасность со стороны людей с высоким положением, влиятельных и сильных.
— Очень благодарен вам за заботу, но теперь я постараюсь, чтобы подобные случаи больше не повторялись. Я так подавлю этот заговор, что у всех отобью охоту затевать что-нибудь подобное! — воскликнул король. — Ваша эминенция, наказание должно быть без пощады и снисхождения!
— Позвольте прибавить, ваше величество, что мой приказ войскам был вполне основателен, потому что он дал нам возможность подавить заговор в самом начале. Я скрыл его от вас, чтобы о нем не узнали преждевременно господа Сен-Марс и де Ту, находившиеся при вашем величестве. Гнев ваш поэтому был не вполне справедлив.
