Обри и сообщить, где я нахожусь. Она даже предложила самой пойти поговорить с Обри – так ей хотелось, чтобы я не потерял надежду.
– Ты так ничего о ней и не узнал?
– Я всего три часа на свободе.
Сестра сощурилась.
– Это значит «да»?
Я покачал головой, не удостаивая ее ответом, но она уже обо всем догадалась.
– А теперь я собираюсь долго-долго принимать очень горячий душ. Мне этого так не хватало.
Проблеск надежды, мелькнувший было на лице сестры, угас. Я подошел и поднял ее лицо за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Эй, выше нос. Я горжусь тобой. Давай больше не будем возвращаться к прошлому. Я теперь полностью свободен. Ты носишь строгий пучок на голове и встречаешься с парнем, который точно умеет обращаться со столовыми приборами. Я бы сказал, все сложилось как нельзя лучше, правда?
На ее глазах снова показались слезы, она обняла меня еще раз. У меня отличная сестренка. Сегодня я смогу спать спокойно. И это будет в первый раз после того, как я покинул в Лас-Вегасе спящую Обри. Воспоминание об этом причинило мне почти физическую боль, и я невольно потер грудь, как будто надеялся унять ее.
– Ты будешь здесь, когда я вечером вернусь с работы?
– Честно говоря, я собирался поехать на север, поискать какую-нибудь работу, – солгал я. Если честно, меня внезапно вновь охватила страсть к путешествиям.
С того момента, как я съехал с шоссе 91 на I15 и появился первый указатель на Темекулу, мое волнение росло с каждой минутой. Я представления не имел, куда направляюсь и что собираюсь делать, когда попаду туда, но мне надо было убедиться, что с Обри все в порядке.
Остановившись у магазинчика на заправочной станции, я пополнил запасы провизии, чтобы можно было перекусить в дороге: желейные конфеты «Fun dip» и «Sour Patch Kids», попкорн и, конечно, палочки «Пикси Стикс». Кассир посмотрел на меня так, словно я маньяк, собирающийся заманивать в свой фургон детишек из ближайшей начальной школы.
– Я с детства сладкоежка, – попытался оправдаться я, пожимая плечами, но на самом-то деле продавцу это было по барабану.
Обычно в этой части Калифорнии солнечно в течение трехсот тридцати дней в году, но не успел я въехать на Джефферсон-авеню в центре Темекулы, дождь полил как из ведра. Было около пяти часов вечера. Люди в деловых костюмах уже начали выходить их офисных зданий, стоявших вдоль улицы. Я нашел высокое здание под номером 4452, припарковал машину за полквартала от него и, откинувшись на спинку сиденья, приготовился к долгому ожиданию. Под негромкую музыку и с целым пакетом сладостей я мог сидеть там и наслаждаться простыми радостями жизни хоть всю ночь напролет. Вот уж не ожидал, что придется осваивать профессию следака.
Два часа спустя я, наконец, увидел Обри. Она вышла из здания и теперь стояла под козырьком, глядя на дождь, льющийся на мостовую перед входом. Не желая быть замеченным, я еще больше сполз на сиденье, наблюдая за ней поверх руля.
Выглядела она просто потрясающе. Ее роскошные золотисто-каштановые волосы отросли и теперь небрежным каскадом спускались до середины спины. Изумрудно-зеленая шелковая блузка красиво оттеняла белоснежную кожу, от чего она казалась еще более ослепительной. Черная юбка обтягивала бедра, и хотя я не мог этого видеть, но живо представил, как мягкая ткань соблазнительно облегает красивую попку. Просто роскошная женщина! Стильная и уверенная в себе, в чем я и не сомневался. Прошло уже два года, но мои чувства к ней нисколько не остыли. Именно поэтому мои пальцы впились в руль так, что костяшки побелели, едва я увидел, как вокруг ее тоненькой талии обвилась мужская рука.
Вот ведь ублюдок! Я не ожидал, что она будет одна, но, надо сказать, оказался совершенно не готов к тому, что увидел. Какой-то придурок в синем костюме и при очках, выглядевший точь-в-точь как Кларк Кент[10], открыл зонт и прижал Обри к себе. Мою Обри! Я потерял способность дышать, когда он увлек ее к парковке на другой стороне улицы, прикрывая зонтом от дождя. Через несколько минут после того, как они скрылись из виду, на улицу медленно выехала машина, чуть притормозив, чтобы встроиться в поток движения. Я был уверен, что это они, еще до того, как увидел сквозь стекло автомобиля улыбающиеся лица. Чертова черная «БМВ», вот же гад!
Как оказалось, я был совершенно не готов к встрече с реальностью. В результате я так и просидел в своем фургончике еще пару часов, отказавшись от мысли проследить за ними. Если даже простой факт, что она уехала в компании какого-то козла, разрывает мое сердце на куски, значит, я точно не готов увидеть продолжение этой сцены. И все же я вовсе не собирался сдаваться.
Напиваться в стельку в мои планы не входило. Впрочем, еще два часа назад я не предполагал и то, что буду заниматься слежкой за предметом моего обожания. Заселившись в мотель, расположенный в нескольких кварталах от офиса Обри на Джефферсон-авеню, я отправился в соседний бар, даже не удосужившись заглянуть в свой номер. Часа через три, вопреки своим планам, я уже изрядно набрался. С барменшей Карлой мы сразу нашли общий язык.
– Ну что, Крокодил Данди, готов пропустить еще один стаканчик?
Я поднял стакан и со стуком встряхнул льдинки.
– И далеко не последний, Карла, детка. – Она подошла к моему столику, одарила меня томной улыбкой и наполнила стакан. Эта женщина просто источала соблазн. Со старомодными кудряшками, уложенными на макушке, она напоминала модель сороковых годов прошлого века. Но все, что ниже шеи, у этой красавицы совершенно не соответствовало стилю ретро – руки ее, словно рукавами, были сплошь покрыты цветными татуировками. Этакая гремучая смесь Джессики Рэббит[11] и крутой рокерши.
Обычно я не злоупотреблял крепкими напитками, предпочитая им пиво или вино, к тому же последний раз я пробовал эту отраву два года назад. Приканчивая четвертую порцию рома с колой, я внезапно осознал, что набрался сильнее, чем думал, так как язык мой уже заплетался. К тому же я обнаружил, что вываливаю все свои проблемы на совершенно незнакомую барменшу. Меньше чем за два часа я изложил крошке Карле всю печальную историю своей жизни.
– Ну, и чего ты боишься? – спросила Карла, опираясь локтями на стойку бара.
– Просто не хочу причинять ей боль.
– Звучит так, словно ты это уже делал. – А ведь она права! – Сказать тебе, что я обо всем этом думаю?
– А зачем еще
