я торчу здесь целый вечер?
Карла усмехнулась.
– Сдается мне, что ты просто сам боишься обжечься.
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, я проснулся с тяжелым похмельным синдромом. Меня мучила страшная головная боль, а горло пересохло так, словно я провел несколько дней в пустыне без воды. Я с трудом вытащил непослушное тело из постели. Обри уехала с каким-то хмырем в деловом костюме, и, судя по ее виду, ей было с ним хорошо, черт бы его побрал! Теперь мне было необходимо удостовериться, приедут они вместе или порознь.
В том же здании, через несколько дверей от ее офиса, находилось кафе «Старбакс», и я подумал, что она вполне может заглядывать туда перед работой. Поэтому я припарковался так, чтобы видеть здание целиком, и занял наблюдательную позицию. Прошло три часа. Я почувствовал острую необходимость выпить вторую чашечку кофе, чтобы взбодриться, а Обри по-прежнему не показывалась.
Я сунул руку в «бардачок», вытащил оттуда бейсболку и нацепил темные очки. Не ахти какая маскировка, но, пока есть возможность столкнуться с Обри, следовало свести ее к минимуму. Не успел я коснуться ногами асфальта, как увидел ее, выходящую из-за угла. Твою мать! Я на мгновение замер, а затем, к счастью, рефлексы взяли верх над капитулировавшим разумом.
Я снова забрался в кабину фургона и сполз на сиденье ниже, стараясь спрятаться за рулем. Обри была занята, набирая в телефоне какое-то сообщение, и не поднимала головы, пока не подошла к двери «Старбакс». Надо же, я угадал!
Через несколько минут она вышла из кафе с большой чашкой кофе в руках, даже не посмотрев в мою сторону. Вот черт! Обри выглядела так же великолепно, как и накануне. И она была одна.
После обеда я снова был на своем наблюдательном посту. Возможность увидеть ее хоть на мгновение наполнила мое сердце радостью на весь день. Я ждал ее у офиса и на следующий день… и еще через день. У Обри был очень строгий распорядок дня, что, впрочем, меня не удивило. Она приходила на работу ровно в девять тридцать и уходила в семь. Два раза за три вечера моей слежки она выходила из офиса в сопровождении этого козла в очках.
Я тоже выработал свой распорядок дня, начиная слежку с рассветом и заканчивая в сумерках. В промежутке я делал двухчасовой перерыв и посещал тренажерный зал в нескольких кварталах от офиса Обри. Вечера я обычно проводил в баре, выливая все мои несчастья на крошку Карлу.
В то утро в гостинице поломалась кофеварочная машина, а мой организм просто жаждал кофеина. Я досконально изучил привычки Обри, поэтому выбрался из фургона и проскользнул в ее любимый «Старбакс». Надо сказать, это несколько щекотало мне нервы, хотя я был уверен, что она не появится здесь в это время.
Я заказал свой обычный черный кофе, и молодая девушка за прилавком с улыбкой спросила:
– Не желаете что-нибудь еще?
– Нет, спасибо. – А потом вдруг, не задумываясь, произнес: – А впрочем, подождите… Вы знаете женщину, которая приходит сюда каждое утро около девяти тридцати? У нее каштановые волосы, и, наверное, она заказывает тройной ванильный латте с обезжиренным молоком, с небольшим количеством пены и очень горячий?
– Конечно, знаю, Ее зовут Обри.
Я вытащил из кармана двадцатку и протянул ее девушке.
– Позвольте сегодня мне оплатить ее кофе.
Девушка явно смутилась.
– Сдачи не надо. И, пожалуйста, не говорите ей, кто купил кофе, хорошо?
Она пожала плечами и сунула двадцатку в передний карман джинсов.
– Разумеется.
Через пару часов я увидел, как Обри вошла в кафе, точно в соответствии со своим обычным распорядком. Она опять сосредоточенно набирала текст в телефоне. Но, когда она выходила со своим очень горячим тройным ванильным латте с обезжиренным молоком и небольшим количеством пены, на ее лице сияла радостная улыбка, и я понял, что еще не один раз захочу стать причиной ее радости.
Глава 16
Последив так несколько дней за Обри, я решил изменить тактику. Ведь я пока еще не видел, где она живет. Если я доберусь до ее дома, пока она на работе, то, возможно, получу более точное представление о ее нынешней жизни, а вернее, о том, в каких отношениях она состоит с этой нелепой пародией на Кларка Кента. Живет она с ним или только встречается… иногда.
Когда я подъехал к небольшому бунгало, то был поражен, до какой степени жилище отражало характер хозяйки: довольно необычное, с некоторым налетом небрежности и в то же время поразительно красивое. Первое, что бросилось мне в глаза, это то, что трава на газоне перед домиком была не стрижена по крайней мере несколько месяцев. Какой же, должно быть, урод – этот хахаль Обри, что позволил траве перед домом подружки вырасти чуть ли не по пояс!
По-прежнему используя средства маскировки, а именно бейсболку и темные очки, я осмотрелся на местности, чтобы удостовериться, не ошиваются ли поблизости любопытные соседи. Заглянув в окно, я понял, что внутри дома все гораздо аккуратнее, чем снаружи. В гостиной стояла мебель кремового цвета, на журнальном столике – ваза с искусственными цветами из шелка. И там не было ни единой детали, указывающей на пребывание в доме мужчины.
Я чуть не свалился в кусты, когда заметил в комнате чью-то движущуюся тень. Это не могла быть Обри, так как я из предосторожности подождал, пока она зайдет в офис, прежде чем приезжать сюда.
Твою мать! Кто же находится в доме?
В моих венах пульсировал адреналин. Я решил зайти с другой стороны дома, но запутался в траве-переростке, отчаянно чертыхаясь себе под нос.
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда увидел чье-то лицо, прижавшееся с той стороны к стеклу. Не совсем лицо, если честно.
– Ну, ни хрена себе! Не может этого быть…
Звук моего голоса напугал обладателя морды, который сразу исчез из виду.
Полный отпад! Это же Каракуль. Тот самый Каракуль.
Заглянув в окно, я увидел, что козлик лежит на полу, вытянув ноги вверх. Ну, конечно же! Вот дерьмо! Он упал в обморок от испуга. Я принялся стучать по стеклу, чтобы привести его в чувство.
– Ну же, малыш, очнись!
Через пару минут тельце козлика дрогнуло, и он вновь вскочил на ноги. Но тут же принялся бродить по кругу – было очевидно, что бедное животное никак не может прийти в себя от потрясения. Мне непременно надо было добраться до него, и я не додумался ни до чего лучшего, кроме
