– Что она сказала? – не понял Самойлов.
– Она приглашает всех вас на ужин! – перевел Бен. – Причем за свой счет!
Самому Бену идея показалась не настолько плохой, чтобы не воспользоваться предложенным угощением. Егорка тоже с удовольствием ее принял, за ними направился Самойлов в сопровождении Вангувера. Плахов вздохнул, ему ужасно не хотелось тратить драгоценное время попусту, но подчинился большинству.
– Что-то аппетит пропал… – не преминул все же проворчать Семен.
Глава 14,
о вкусном обеде и сильных женщинах, умеющих без боя пленять мужские сердца
Запах вкусного обеда приятно щекотал ноздри, но Семену и впрямь кусок в горло не лез. Он думал о Насте, так бесстрашно пожертвовавшей собой, и не мог простить себе, что не бросился на защиту любимой. Конечно жизнь Лизы, висевшая на волоске, остановила его. И все-таки должен был быть хоть какой-то выход из этого страшного лабиринта. Снова и снова прокручивал Семен ситуацию, пытаясь понять, где оплошал. Ответа так и не находилось. Единственное, что можно было сейчас предпринять, это тщательно обсудить план спасения.
– Так, давайте подумаем, как мы можем выручить наших барышень, – призвал он товарищей в помощники.
– Причем не имея ни гроша, – пояснил Бен тем, кто не понял всю абсурдность данного предложения.
– Мне кажется, это не совсем так, – Самойлов внимательно посмотрел на Вангувера.
Фокусник, в отличие от многих, сохранял спокойствие и взвешенность в суждениях:
– Даже если мы представим себе, что мы сплаваем в Европу за деньгами и вернемся обратно, скажем, месяца через три-четыре, нет никаких гарантий, что этот мерзавец дождется нас, а не продаст их первому встречному.
– Думаю, надо плыть на этот остров и выкрасть их, – предложил Плахов.
– Это вряд ли! Рабов хорошо охраняют, – возразил Бен.
– Ну, значит, мы отобьем их у охранников, – поддержал Семеново предложение Самойлов.
– И сбежится пол-острова, – Бен отхлебнул из бутылки.
– Хорошо, – Плахов с трудом сдерживался, – я полагаю, вы там бывали. Что вы посоветуете?
Бен сел за стол и, почувствовав себя хозяином положения, предложил свой хитрый ход:
– Я посоветую дождаться, пока их продадут.
– Ну, все, любому терпению приходит конец! – Плахов воткнул вилку в стол и набросился на мерзавца.
Самойлову с трудом удалось оттащить его от пирата. Оставшись в гордом одиночестве на полу, оскорбленный Бен поднялся и отряхнул камзол:
– Даже договорить не дал!
– Тебя слушать – уши вянут! – все еще петушился Плахов, удерживаемый Самойловым.
– Может, все-таки дослушаем? – вмешался Вангувер. Бен вновь оседлал табурет во главе стола и обиженно продолжил:
– Нет, если вам не нужны мои советы, я умываю руки. Выпутывайтесь из этого сами, – он картинно бросил нож и поднялся, чтобы уйти.
– What?[21] – раздался голос хозяйки таверны.
– Take your place![22] – приказала Энн.
Черт побери, ну почему эта баба имела над ним такую власть!
– Хорошо! – Бен снова сел на табурет. – Я хотел сказать, надо дождаться, пока их продадут, проследить за тем, кто их выкупит, и уже потом реквизировать.
– Что? – переспросил Самойлов.
– Он имел в виду отобрать, – пояснил Вангувер.
Самойлов взглянул на пирата, потом на товарищей и тихо сказал:
– Ну, а что, может сработать.
– Ладно, – неохотно отозвался Плахов.
– Я "за", – откликнулся Вангувер.
– Я тоже, – присоединился Самойлов.
Бен, которому эти пустые объяснения уже порядком надоели, отправил помидорину в рот и возвел глаза к небу:
– Господи, зачем я в это ввязываюсь?
Плахов был готов выступить сию же минуту, но тут Егорка подал голос:
– Хорошо-то оно хорошо, ваши милости! Но чем реквизировать? Оружия бы надо поболе.
Друзья переглянулись. И впрямь, с их арсеналом вряд ли можно было рассчитывать на победу. Бен в который раз убедился, что Плахов зря кипятится. Отвага, она, конечно, делу подмога, но и голову на плечах надо иметь. Именно это нехитрое приспособление не раз выручало Бена Андерсена из беды. В таких философических размышлениях пират проглотил очередной кусок и взглянул на Энн Бони. Эта чертовка всегда умела найти к нему путь, и в этот раз вкусный обед размягчил его сердце и настроил его на несвойственный лад. Милосердие овладело душой Бена Андерсена и продиктовало ему дальнейший ход мыслей:
– Энн! – обратился он к хозяйке. – А у тебя остались твои запасы?
– Я говорила, что завяжу с этим, и я завязала!
– Энн! – повысил он голос.
– Я сказала, нет! – отрезала Энн… кусок телятины.
– Энн!
Черт подери, ну почему этот мужчина имел над ней такую власть?!
– Ладно! – сдалась она на милость победителя. – Но это в последний раз!
Энн воткнула нож в разделочную доску, обтерла руки о передник и направилась к тайнику. Когда друзья откинули крышку, то обомлели. Пистоли, мушкеты, шпаги, пиратские сабли блестели на солнце.
– Свят, свят, свят! – перекрестился Егорка.
– Вот теперь мы повоюем! – обрадовался Плахов.
Глава 15,
в коей мы узнаем, что пират тоже человек
Суетный день близился к своему концу. Солнечный диск медленно закатывался за горизонт, еще мгновенье и мир погрузился во тьму. Джо Баккет в очередной раз приложился к бутылке, взирая на ночную мглу за окном каюты.
– Вы рано начинаете пить, – раздался за спиной голос Арновиля.
Может быть, это замечание, а может, тьма за окном, приправленная бутылочкой доброго рома, расположили Баккета к откровениям:
– Когда мы с братом попали в приют, единственным, что согревало нас, была бутылка старого бренди, которую брат стянул у какого-то бездельника. Нам было лет по семь. Так что у него и у меня эта привычка с детства.
– Какая грустная история… – усмехнулся сэр Генри.
– Да… – протянул сентиментальный Баккет.
– Видимо, у каждого пирата есть что-то трогательное в душе, что он прячет внутри своей волосатой груди!..
– Я так скажу, милорд: пират тоже человек. В том, что он оказался посреди моря на этой посудине, виноват не только он один. Вы не представляете себе, сколько же славных ребят распрощались с берегом, убегая от несправедливости властей, из-за несчастной любви или спасая свою шкуру от палача.
– Так можно оправдать любое преступление и сказать: он убил по необходимости. Просто ему был нужен зонтик. Шел дождь, и было мокро и холодно. Не так ли?!
– Хорошо! А вы-то сами? Хотите сказать, что захватили двух юных леди, одна из которых совсем ребенок, чтобы привезти их в свой дом с лужайкой, где будете им отцом и братом?
Секретарь даже отставил тарелку с ужином. Не то чтобы этот упрек задел его совесть, но он всколыхнул в душе давнюю обиду.
– Вы бывали в тюрьме? – спросил он у капитана.
– Приходилось. Не могу сказать, что это заведение мне понравилось.
– Так вот и я насиделся и теперь восстанавливаю справедливость. И если человек заставил меня страдать, пусть он страдает сам. Если ему дорога эта девчонка, пусть поймет, что бывает, когда лишаешься самого дорогого.
– Это не мое дело, – пробубнил Баккет. – Я выполняю свою часть уговора, вы – свою.
– Вот ваша индульгенция, – Арновиль показал запечатанный документ. – Как только мы сойдем на берег, я вам ее вручу.
На этом оба посчитали разговор законченным. Баккет отправился спать, а сэр Генри Арновиль решил подышать морской прохладой. Он прошел мимо трюма, пытаясь разглядеть живой товар, но в кромешной темноте так ничего и не узрел.
Внезапно лунный свет проник через решетку. В его холодном блеске Анастасия Воронцова увидела мрачные лица людей, разделивших ее скорбную участь. Кто-то из них спал, кто-то молча смотрел в одну точку, мулатка напротив жадно жевала кусок припрятанной лепешки. Странно, но почему-то именно в этот миг Настя вспомнила, что точно такая же луна смотрела на нее в окно, когда пылкий и преданный Семен Плахов сделал ей предложение на балу у губернатора. Только теперь она поняла, какая же она была счастливая в тот миг! И как глупо и жестоко отвергла она руку и сердце преданного друга. Бедный, как он страдал… И как он смотрел на нее, когда, взбираясь по мосткам на корабль, она в последний раз оглянулась, чтобы проститься с ним, может быть навсегда… Лиза беспокойно зашевелилась рядом и оторвала Анастасию от грустных мыслей.
– Куда мы плывем? – спросила девочка.
– Не знаю, наверное, в город какой-то.
– Нас убьют?
– Ну, что ты?! – улыбнулась ей в ответ Настя, пытаясь не показать беспокойства. – Зачем им нас убивать?
Лиза посмотрела на люк.
– А тот дядя сказал, что если я не буду слушаться, он оторвет мне голову.
– Он шутейно, – погладила ее по голове Воронцова.
– Нет, не шутейно.
Мулатка, все это время наблюдавшая за ними, достала из корзины кусочек лепешки и протянула Насте:
