птичку. Они грозно расправляли крылья и пытались ударить клювами, а кроха только издавала отважно-отчаянные трели и пыталась от них отбиться.
– А ну, пошли отсюда! – воскликнула Деми, подходя и замахиваясь сумкой.
Вороны замерли. Один из них повернул к ней голову и громко каркнул, прежде чем отлететь на расстояние. Он приземлился в ярде от них, как бы показывая, что битва еще не окончена.
А маленькая птичка, чуть крупнее воробья, с белыми вкраплениями на перышках, внимательно посмотрела на свою спасительницу и в следующее мгновение упорхнула в сторону леса. Скворец…
Деметра вспомнила, что видела старый скворечник в сарае за коттеджем. Стоило принести его в сад и повесить на одной из яблонь, чтобы у птиц появилось хоть какое-нибудь укрытие от вездесущих воронов, считающих Хэксбридж своей территорией. Решив заняться этим завтра, она направилась к двери.
И почувствовала тревогу даже раньше, чем заметила, что дверь в коттедж… слегка приоткрыта. Скворцы и вороны были забыты.
Сердце забилось быстрее. Дрейк!
Ей представилось, что парень наконец послал Рубину к черту, а сам приехал к ней, чтобы объясниться, попросить прощения и сказать, как он скучает… Но окна коттеджа были темны, внутри не горело ни огонечка. Снова пришел суеверный страх, а вместе с ним и мысли о том, как она нашла тела опекунов в особняке. В тот раз дверь тоже оказалась незаперта.
Пальцы потянулись к ручке. Интуиция подсказывала, что это небезопасно. «Сад. Книга. Смерть», – вторило ей предсказание цыганки.
Требовалось срочно позвонить Дрейку, Рубине, Дориану, дворецкому Чемберсу или вообще кому угодно – сообщить о том, что в дом вломились. Но, как и тогда, телефон ее оказался не заряжен, и идти больше было некуда.
Рывком открыв дверь, Деметра вошла в гостиную.
– Кто здесь? – громко спросила она и, двигаясь почти вслепую, схватила тяжелую чугунную кочергу, прислоненную к камину. – Я вызову полицию! Или кого похуже… Если только сама вас не убью.
Со второго этажа послышались чьи-то шаги и нечто едва различимое, похожее на женский смех.
– Вы думаете, я шучу?! – взвилась Деми, бросаясь на лестницу и перепрыгивая через одну ступеньку. Преодолев последний пролет, она остановилась на пороге комнаты. – Немедленно выходите!
В углу показалось какое-то движение, и к двери вышла светловолосая женщина, та самая, что подсела к ней в «Шеффердс Пае». Она смущенно улыбалась.
– Вот я и поймана с поличным. Прости меня, Деметра, – сказала она. – Опусти, пожалуйста, кочергу.
Женщина выглядела миролюбиво и была одета все с той же элегантностью – в приталенное пальто, на этот раз снежно-белое, поверх золотистого платья до колена. Она не оправдывалась, не торопилась убегать или придумывать ложные объяснения. И вместо того, чтобы почувствовать злость, Деметра вдруг ощутила себя… заинтригованной.
Удивляя себя еще больше, она пригласила незнакомку спуститься вниз и обсудить все в гостиной.
Затем, не снимая пальто, в каком-то трансе включила свет, поставила чайник, заварила чай и разлила его по чашкам. Женщина расположилась на диване, а Деми – в кресле рядом.
– Как я уже говорила, я давно хотела встретиться с тобой, – сказала незваная гостья, делая маленький глоток из фарфоровой чашки, которую держала, аристократически оттопырив мизинец. – Думала, что ты заглянешь ко мне в особняк, но ты так и не объявилась. Навязываться не в моих привычках. Я знала, что вы с сестрой отбыли на Эйрин, поэтому решила заглянуть к тебе. Однако не предполагала, что ты вернешься так скоро.
– Зачем вам это было нужно? – нахмурилась Деметра, сжимая чашку обеими руками и грея об нее пальцы.
Она не разожгла камин, и внутри коттеджа было так же холодно, как и снаружи.
– Хотела увидеть, как ты живешь, – просто ответила женщина. – Знаешь, у этого маленького дома на удивление богатая история. Даже странно, что ты предпочла жить именно здесь.
– А откуда вы узнали, что… – начала было Деми, но вдруг осеклась, поняв, что же ее так смущало.
Она никогда не видела ни одной фотографии своей матери и могла только предполагать…
Настоящий цвет волос Деметры был светлым, глаза – голубыми. Волосы и глаза ее отца, Винсента Ларивьера, – тоже. Выходило, что и ее мать должна быть голубоглазой блондинкой. А в данный момент перед ней сидела женщина, идеально подходящая под это описание.
«Алана вполне может быть замешана в последних событиях», – сказал ей Ричард Хаттон в архиве.
Женщина вела себя не как незнакомый человек. Она словно бы хорошо знала Деметру.
Могло ли это быть правдой? Могла ли она сейчас разговаривать со своей настоящей матерью, Аланой Бланшар?
Сердце Деми заколотилось вновь.
– Как я узнала, что вы с сестрой переместились на Эйрин? – тихо рассмеялась женщина, даже не заметив затянувшейся паузы. – Иногда просто нужно быть внимательной. Я не хотела заставлять тебя волноваться. Конечно, залезать в чужие дома нехорошо… Но я не удержалась, чтобы кое-что не проверить. Можешь убедиться – здесь ничего не пропало и ничего не изменилось. Поверь, я не намерена причинять тебе вред.
– Что вы хотели проверить? – спросила Деметра.
Вопрос она задала на автомате – от мыслей о родной матери в голове все перепуталось.
– Связь с одной старой сказкой. Этот дом…
– Простите, а как вас зовут? – перебила ее Деми, отставляя нетронутый чай на столик. – Мое имя вы знаете, а я ваше – нет.
– Юфемия Лайз, – улыбнулась женщина. – Но ты можешь звать меня Мия.
Едва ли сама замечая это, Деметра теребила в руках край плаща и не сводила глаз с лица гостьи. Неужели она ждала, что после многих лет бегства и маскировки под разными личинами ее мать вот так просто назовет ей свое настоящее имя?
– Уже поздно, мне пора идти. Спасибо за то, что не убила меня кочергой, – сказала Мия, поднимаясь с дивана. – Не знаю, как я сама поступила бы в такой ситуации. Была рада повидаться.
Женщина вышла из дома и тихо прикрыла за собой дверь. Деми рассеянно кивнула на прощание.
Еще какое-то время она так и сидела, не двигаясь с места, пока не поняла, что руки и ноги совсем закоченели. Идти в аптеку за новой порцией «Лемсипа» было бы некстати, поэтому Деметра заставила себя встать, переодеться в домашнее и развести огонь, пока ее окончательно не продуло.
На полу возле камина еще оставалось немного дров. Она сложила поленья домиком, просунула между ними несколько щепок и скомканных старых газет, чиркнула длинной спичкой, и первые язычки пламени озарили закопченную каменную кладку. Хоть тепло еще только начало распространяться, в гостиной сразу стало намного уютнее.
Деметра вылила остывший чай в раковину и заварила себе
