Читаем без скачивания Рука дьявола - Дин Картер

— Сейчас отключусь, — пробормотал я, неизвестно к кому обращаясь, и уронил голову на грудь.

Меня накрыло абсолютное спокойствие и тишина. Перед глазами стояли какие-то неясные образы. Она стремилась пробиться в мое сознание, но что-то ей мешало. Мне мерещилось, что я лечу в полную темноту. Потом она ослабила хватку, и стало холодно.

Когда я очнулся, зубы мои стучали, шея нестерпимо болела. Я поднял голову и к своему ужасу увидел в дверях спальни Матера. От страха у меня перехватило дыхание. Он стоял, сжимая в руке кинжал, с которого капала вода и кровь. Я посмотрел ему в глаза, пытаясь угадать, что он задумал. Матер переводил взгляд с меня на вольер. Казалось, ему не терпится что-то сделать, но он еще не готов.

— Я просто разозлился, ясно? — Матер вытер кинжал и положил его на кровать. — Удивительно, как быстро вранье входит в привычку человека, — сказал он, глядя в окно.

Хватит издеваться, делай свое дело! — думал я. Но Матера точно что-то удерживало, а неспособность исполнить задуманное сводила его с ума. Он терял терпение и ясность мысли.

— Надо полагать, Сомс тебе все рассказал. Зря я заставил его мне помогать. Но эксперименты, они… они полностью меня захватили. Это как необыкновенное приключение! Только начнешь, и уже нельзя остановиться.

Матер был безнадежен. Я потерял веру в спасение. Физически и духовно я был сломлен, во мне не осталось желания бороться за жизнь. Я внутренне молил о пощаде человека, который пощады не знал.

— Но я ни о чем не жалею, — продолжал он. — Мне дарована возможность познать то, что остальным и не снилось! — Тут Матер мерзко засмеялся и подошел к вольеру. — Все благодаря ей.

— Вот как.

— О да! Это ведь она предложила поселиться здесь. На острове были все условия для плодотворной работы. Я даже не ожидал, что добьюсь такого успеха. Мы просто использовали ее в качестве приманки — чтобы приглашать на остров алчных до сенсаций дураков.

— Меня будут искать. И не только редактор, но и остальные коллеги. Они придут за мной. Обязательно придут.

— Коллеги — не друзья и не родственники. Им нет до тебя дела. У них есть заботы и поважнее. А даже если кто и приедет в Трист, мой друг Деррингер все устроит…

— Он мертв.

— Ах да! — Матер, очевидно, забыл об этом. — И правда, мертв! Зачем только я его убил? — Он перевел взгляд с кинжала на вольер. — Зачем я это сделал? — повторил он уже громче.

Комар зажужжал, Матер удивленно вскинул брови.

— За мной же придут! И что тогда? Сначала Сомс, потом Деррингер. Почему ты позволила мне их убить? Ты что, хочешь, чтобы все мои труды пошли прахом?

Он зашагал по комнате, растерянно теребя волосы. Казалось, только теперь он осознал, чем чреваты его поступки.

— А Госпожа совсем не расстроена твоим поведением! — заметил я.

— Что?

Я не мог не улыбнуться, увидев лицо Матера, одновременно злобное и удивленное. Вдобавок, у него начинала нервно подергиваться бровь.

— Да, ты здорово рисковал, заманивая людей на остров и убивая их. Но теперь ты по уши в дерьме. Исчезновение Деррингера скоро заметят. Рано или поздно за ним придут. И как же она будет получать кровь, когда тебя посадят? Ведь ты же ее единственный кормилец!

Матер посмотрел на вольер. Гангская Красная вела себя тихо, но я не сомневался, что она все слышит и понимает.

— Она сама хотела, чтобы я их убил. Да, да! Но почему? Не вижу смысла. — Если насекомое и ответило ему, я этого не услышал. — Ну, ничего. У Госпожи будет кровь, о Деррингере я позабочусь. Все поправимо.

— Нет, не поправимо. Скоро сюда приедут люди. Много людей. И тогда все будет кончено.

Матер взял кинжал и полюбовался клинком.

— Но один эксперимент я все-таки успею провести. — Он медленно перевел взгляд на меня. — Есть предложения, мистер Ривз?

Я собрал все свои силы. Меня трясло.

— Нет. Что-то голова не соображает.

— Моли Бога, чтобы тебя никто не искал. Потому что я убью каждого, кто явится на остров! — Он ринулся в атаку, лицо его застыло в ужасной гримасе, взгляд горел безумием. — Уничтожу любого, кто захочет отобрать у меня Госпожу!

Я зажмурился, готовясь к неизбежному.

Через несколько секунд я открыл глаза и посмотрел наверх. Матер замер надо мной, в нерешительности сжимая кинжал обеими руками. Зубы его скрежетали, капли пота выступили на лбу. Всем своим существом он хотел меня убить, но некая сила встала у него на пути. Матер застонал, затравленно посмотрел на комара, и вдруг бросился прочь из спальни. Я услышал, как дверь заперли снаружи.

Желудок неожиданно дал о себе знать. Я не ел с утра, но просить еды у Матера было бесполезно. Несмотря на ужас, который охватил меня, я все же понимал, как сильно мне повезло. Я пытался не терять бдительности и прислушивался к тому, что происходило в доме, гадая, чем все закончится. Ничего другого мне просто не оставалось — руки связаны за спиной, ноги ватные. Я даже не мог встать. Единственным действующим органом были мои мозги, так что приходилось ими работать.

Битва за собственное сознание становилась все труднее с каждой секундой. Вдруг я услышал, как Матер включил воду в ванной. Он принимал душ. Я слышал его бормотание. Пару раз он называл какое-то незнакомое мне имя. Матер убил Деррингера и Сомса, потом хотел убить меня. Его рассудок помутился и что-то послужило этому причиной. Быть может, стрекоза? Он ничего не говорило насекомом, но оно наверняка не давало ему покоя.

Я вновь почувствовал, что сознание вот-вот меня покинет. Гангская Красная заметалась по вольеру, явно чем-то встревоженная. Потом я услышал: Нян Зиеп снова пыталась овладеть моим разумом. Только в ее голосе не было спокойствия и безмятежности.

— Почему?

Она была почти напутана.

— Что «почему»?

— Почему ты думаешь о стрекозах?

— Не твое дело.

— Говори!

— Нет. Ты — всего лишь плод моего воображения. И мне надоело разговаривать с самим собой.

— Посмотри на меня.

— Нет!

— Посмотри на меня! Немедленно!

— Я не хочу.

— Подними голову.

Я поднял.

— Теперь поверни ее влево.

Я поглядел на Гангскую Красную. Она зажужжала, потом стихла и зажужжала снова.

— Видишь меня?

Отрицать это не имело смысла.

— Ладно, — ответил я, почти улыбаясь. — Вижу.

— Смотри. Смотри внимательно.

Я зачарованно уставился на насекомое. Гангская Красная была заперта в вольере, но я видел только ее. Все остальное превратилось в сплошные помехи, как в телевизоре. Крошечные частицы цвета вибрировали повсюду, затуманивая зрение.