что кто-то из сыновей Скориных всегда будет жениться на одной из дочерей Юдиных. И тогда организация натчелов никогда не развалится. Тимофей во Франции хорошо устроился, передал свое дело детям, те целиком и полностью во всем поддерживали отца. Чтобы женить внука Тимофея на внучке Юдина, пришлось очень сильно постараться – на дворе стояли тридцатые годы. Выехать из Советской России было трудно, въехать в нее иностранцу – сложно. Но все удалось! Сейчас зарубежные натчелы процветают, а российские еле держатся на плаву. Кабы не помощь братьев и сестер из зарубежных объединений, при советской власти никого из «натуральных человеков» могло не остаться. Но русское отделение все же удалось сохранить, а завет предков женить сыновей из семьи Скориных на девушках из рода Юдиных никогда не нарушался. Для того чтобы на свет появилась дочь, мужчины семьи Юдиных могут не один раз заключать брак.
– Похоже, они не знают, что пол ребенка определяет отец, – пробормотала себе под нос Маргарита Филипповна.
– У Юдиных с мальчиками всегда было хорошо, – продолжила Арина, – по два, по три получалось. А с девочками – напряженка. Но все равно у кого-то да рождается. А вот Борису не повезло. Он у Елены один, на братьев рассчитывать не может. Девочка ему позарез нужна!
Великанова закрыла глаза руками.
– Встаньте на мое место! Вышла замуж по любви. Уверена была, муж меня обожает. И что узнаю случайно? До меня у Бори была Лариса, у той мальчики появлялись. И где любовница? Ушла на тот свет, попив отварчик! Ничего этого муж мне никогда не рассказывал. Я считала себя единственной в его жизни. Ну и сообразила, что выкидыши у меня случались после того, как на УЗИ мальчиков видели. Что со мной сделают, если и в третий раз получится парень? Пара меня убьет, закопает. Найдет Боря себе очередную бабу. Что делать?
Арина опустила голову.
– Вы в третий раз оказались в положении, пошли на УЗИ и снова услышали про младенца мужского пола? – осведомилась я.
– Да, – еле слышно призналась женщина. – Заплакала с такой силой, что врач перепугалась. Она пожилая совсем, милая. Ну и… рискнула! Попросила ее: «Можете написать, что девочку жду?» Доктор засмеялась: «Обычно про мальчика так говорят. Не имею права лгать, но у вас в анамнезе выкидыши. Не надо беременным нервничать. В конце концов, УЗИ не может дать стопроцентную гарантию, порой ошибается». И выполнила мою просьбу. Вышла я из кабинета, говорю: «Дочка у нас будет!» Борис прямо в коридоре меня целовать начал, обнимать, в любви признаваться. Женщины в очереди аж обзавидовались – вон какой супруг-то! Вернулись домой, а Елена не знает, куда усадить меня, чем угостить. А я помню, как завершилась их с Борисом беседа, которую я подслушала. Они говорили, что если я девочку на свет произведу, то до трех лет ее кормить буду, а потом я им не нужна. Я не из семьи натчелов, правила соблюдаю плохо – испорчу ребенка. Дочку Боря и Елена воспитают сами. Во как! Я принялась думать, как удрать от пары психов. Что они устроят, когда малыша увидят? Сразу нас с сыном жизни лишат? Или чуть погодя? Куда деваться? Из подруг была только Амалия, да мы в последнее время не общались. Боре Хоф не нравилась, и он ей не по сердцу. Да и телефон муж у меня отобрал, сказал: «Беременным не следует мобильным пользоваться, от него излучение вредное». Делать что? А? Всю голову сломала! Потом догадалась. Стала жаловаться, что низ живота болит, а срок маленький совсем. Борис испугался, отвез в клинику. Я точно знала, что он у двери сидеть не станет, меня в очередь посадит, а сам пойдет кофе пить. Его в консультации прямо коробит. У меня минут сорок без присмотра будет. И вышло, как планировала. Попросила у соседки: «Дайте позвонить, пожалуйста. Свой телефон в машине забыла». Та трубку протянула, я Амалии звякнула. Номер у нее легкий, почти одни нули, запоминается сразу. Ведь так?
Хоф кивнула и очень тихо поинтересовалась:
– Почему мне все подробности не рассказала?
– А как? – задала в ответ вопрос Арина. – Ты едва мой голос услышала, давай говорить про выигрыш, про свое везение, про то, какие деньги получишь. Ни слова не дала мне сказать! Пыталась перебить тебя – ты не даешь: «Погоди, до конца все расскажу!» Чужие дела тебя вообще не волнуют.
– Просто не успела договорить, – начала оправдываться подруга, – хотела в самую последнюю очередь объявить, что отдам тебе половину выигрыша. Сможешь уйти от своего тирана, купить дом, начать новую, счастливую жизнь. Но ты отсоединилась.
– Женщина, которая позвонить позволила, рассердилась, – тихо продолжила Великанова. – «Сейчас все деньги на счету потратите! Думала, что-то важное срочно сообщить хотите, коротко поговорить! А вы пустой болтовней занялись! Верните немедленно телефон!» И прямо отобрала мобильный.
– Но ты же как-то сумела связаться с Натальей Ивановной! – повысила голос Амалия.
– Да, – прошептала Арина. – Опять добрый Господь помог. Борис баню очень любит, почти каждый вечер парится. Сотовый он никогда без присмотра не оставляет. А тут ушел в очередной раз кайфовать, а трубка в спальне. Схватила ее, аж поцеловала от радости! Позвонила Наталье Ивановне.
– Неужели телефон наизусть знаете? – не поверил Калугин.
– Конечно, – кивнула Великанова. – Это же домашний Амальки. Я с ней по нему все школьные годы общалась. Впечатан в память навсегда.
– У вас хорошие отношения с Рыбкиной? – уточнил Иван Никифорович.
– Мать дочь терпеть не может, а со мной нормальная, – пожала плечами Арина. – И в той ситуации, в которой оказалась, выбирать не приходилось. Хорошо знала, какая тетя Наташа жадная! Она, конечно, согласилась на мой план. Расскажу ей про выигрыш – там такая сумма! Беспредельная! Огромная! Пусть она исхитрится как-то, подсыплет Амальке снотворное. Мне такое не проделать! Потом запрет ее в спальне и не выпускает, пока дочь ей билет не отдаст! Вот! Мы потом честно деньги поделим, на троих! Амалию, хоть теперь ее своей подругой не считаю, обделять не стану! Никогда бы так себя не повела! Хоф меня вынудила!
– Ну и … ты! – с чувством произнесла Амалия. – Но, знаешь, подруга дорогая, сидение на цепи на пользу мне обернулось – я стала другим человеком. Иван Никифорович, просьба к вам.
– Слушаю, – кивнул мой муж.
Глава тридцать четвертая
Амалия начала:
– Дружить с Ариной больше не буду, но и не хочу ей мстить. В одной из книг, которые принесла мне с издевкой мать, есть такой текст: «Простить человека – это
