Хорошо же, ведите меня той дорогой, которой считаете нужной. В конце концов, на все ваша воля, и я послушное дитя своих родителей, которым еще способна услужить.
Даже если в конце меня ожидает смерть… я не раз обманывала ее во имя служения долгу, да и Степь была снисходительна ко мне. Возможно, сейчас пришла пора расплатиться за взятые взаймы годы жизни.
Проваливаясь в чуткий сон, я молила богов о милосердии. Пожалуйста, никаких снов, никаких воспоминаний!
*** - О, друг мой милый, - вскричала я, падая на колени перед окровавленным телом, - зачем лежишь ты здесь бездыханный? Среди полей и рощ на безлюдной тропе…
Прости, я изгнала тебя, предала, пусть невольно! Зачем ушел ты, зная свой конец, попал в засаду… Я была глупа, поверила наветам, но… Но все ж виновата! И теперь не важно… - постепенно повышая голос почти до крика, обратила полубезумный взор вверх. - Любила ли я, или нет? Те запретные чувства горше слез, но не желаю иных! Ах, как горько… прощенья мне нет, ведь кого умолять? Пируешь в чертогах богов, ты, надменно взирая на суетность, тщету миров. А я! Горе мне!
Как хотелось бы мне, презренной и гордой, вознестись в небеса, примкнуть к орде веселых мертвецов, - голос звенел, проникая в чужие души, заставляя содрогаться от накатывающего волной всеобъемлющего горя. - Увы! Теперь нет права у меня уйти!
Долг пред тобой, любимый, удержит меня здесь, вина, что горше трав степных, и месть - вот что составит смысл… я предала тебя, мой друг, и вот теперь цель, к которой ты стремился, послужит путеводной нитью!
Я встала, вскинув руки:
- Клянусь, я отомщу, не посрамлю вас, предки! И мир надолго запомнит Рыжую княжну!
Миг тишины… молчание. Затем взрыв аплодисментов, и одобрительный свист.
Занавес упал, и я, передернувшись, опустила руки. Кажется, получилось?
Неуверенно прислушалась к царящему за занавесом шуму. Мерхан, залитый алым вином, одобрительно улыбаясь, встал с холодных досок, из-за кулис вышли все занятые в спектакле актеры. Занавес поднялся, и мы, выстроившись вдоль края сцены, отдали полагающийся поклон. Арриол прошептал, выталкивая меня вперед:
- Молодец, девочка, у тебя все получилось…
Какие еще слова нужны семнадцатилетней актрисе в день ее первого триумфального дебюта?
Улыбаясь, я кланялась, принимала поздравления и букеты. Пусть это всего лишь затрапезный провинциальный театр, но это мой первый спектакль… точнее, моя первая главная роль. В классической драме "Сарриана" о запретной любви одной северянки и ее брата, которая закончилась трагически. Интересно, планирует ли Мелмор поставить вторую часть - о ее мести и долге властителя?
Меня тогда сорвали с традиционной вечеринки в честь успешной премьеры, где я тихо сидела в уголке и наблюдала за слегка разнузданным весельем старших и чинными передвижениями младшего поколения труппы. Смешно…
Руководитель труппы тихонько подошел ко мне и, прошептав:
- Ты мне нужна, - под локоть вывел меня из общей гримерки. Торопливо провел по коридору и втолкнул в одно из подсобных помещений. Там, среди швабр и тряпок нас ожидал неприметный человечек, закутанный в серый плащ.
- Это она?
Мелмор кивнул.
- Слишком заметна!
Я отчетливо фыркнула. Разумеется, ведь я все еще в театральном гриме и ярко-синем платье по моде столетней давности!
- Эри, покажи ему, - чуть улыбнувшись, приказал учитель.
Кивнув, я сосредоточилась… вдох, выдох, здесь нет ничего и никого, только я, только мои чувства. Привычно расслабившись, прикрыла глаза, и, ощутив, как поплыли черты лица, услышала потрясенный выдох критика. Так то! Пусть мои возможности еще не слишком широки, я могу удивить потенциального нанимателя. А то, что нам сейчас предложат особую работу, очевидно.
- Хорошо… смотрите!
Я открыла глаза, и брезгливо поморщилась. В мешке, ранее перекинутом через плечо человека, находилась голова. Искаженное предсмертной судорогой лицо принадлежало рыжему выходцу из Дитера.
- Этот человек в течение суток должен доставить пакет документов в Аррихоф приграничный.
- Хорошо, - проронил Мелмор.
- Вы успеете? - тревога в голосе человека была неподдельной.
- Разумеется, - кивнули мы, - только оставьте пакет и голову, будьте добры.
- З-зачем?
- У каждого ремесла есть свои секреты… так ли нужно вам это знать? - хищно улыбнулся Мел, - удовольствуйтесь тем, что мы исполним вашу просьбу…
Когда Мелмор говорит подобным спокойным тоном, его глаза превращаются в серые острые льдинки, а узкое тощее лицо каменеет, что осаживает собеседника куда лучше, чем самые грязные ругательства.
Выпроводив озабоченного шпиона, мы поспешили в личную гримерку, расположенную в спрятанном на заднем дворе фургоне. Следовало срочно привести себя в порядок. А отпразднуют уже без меня…
- Справишься? - озабоченно спросил Арриол, подсаживая меня в седло.
Я спокойно кивнула. Точнее не я, а Эрхат Гилвей, курьер торгового дома Сеат.
Потом была безумная скачка сквозь ночь, торопливый поиск нужного адреса в незнакомом городе, торжественная передача документов, а на обратном пути…
Ну, а то, что дом Сеат вскоре обанкротился, не сильно заинтересовало меня, в ту пору загруженную репетициями сразу двух ролей…
Глава 7. Интриги королевского двора.
А на обратном пути, добираясь окольными путями до города, где остановилась наша труппа, я попала в засаду. Самое обидное то, что расставлена она была не на меня, и даже не на курьера, которого я заменяла, а на каких-то посторонних купцов, которых я обогнула по далекой дуге.
Лошадка неторопливо рысила по обочине грязной дороги, проходящей сквозь густой лес, и я настолько погрузилась в себя, перебирая подробности исполненного задания и разучивая про себя новую роль, списки с которого мне в дорогу сунул Арриол, что не обратила внимания на подозрительное шевеление в кустах. А зря…
Неожиданно под ноги лошади вылетело толстое бревно, и, запнувшись, она резко остановилась, едва не упав на колени. Крепко приложившись животом о высокую луку седла, я прошипела грязное ругательство, и только потом огляделась. Из кустов неторопливо вылезали несколько низкорослых горцев в меховых куртках. Главный, судя по его красному лицу и длинной, волочащейся по земле косе и двойной меховой оторочке, происходил из клана Эргох, славящегося своей кровожадностью…
- Тааак… - деловито протянул он, обходя меня кругом. - Идиоты!! - бросил он своим подчиненным. - Кого остановили?
А действительно, кого? Среднего роста, молодой да рыжий, пропыленный и усталый, в удобной дорожной куртке, судя по шнурам в рукавах - курьер торгового дома. К тому же - пустой…
Я все еще не до конца включилась в реальность, а потому философски взирала на происходящее сверху вниз, не пытаясь вырваться из круга.
- Слезай!
- Зачем? - спросила я, подняв бровь.
- Не твое дело, - процедил главарь, не понимая, почему я все еще не дрожу от страха.
Но мои мысли витали в Степи…
- Как раз мое…
- Любопы-ытный? Грабить будем, - прохрипел главарь.
Усмехнувшись, пожала плечами. Нечего грабить…
- По-моему, вы ошиблись. У меня ничего нет.
- Угу… уже не важно. Слезай.
- Не буду, - уперлась я.
- Слезай, не зли нас…
- Хе, чего вы мне сделаете?
- Любопы-ытный, да? - что-то он повторяется…
Издалека донесся приглушенный вой. Сигнал о приближении еще одного путника? Все засуетились, половина разбойников вновь скрылась в придорожных кустах, главарь схватил лошадь под уздцы, пытаясь стащить с дороги, а еще один потянул меня за ногу. Очнувшись, дернула ногой, бешено заорала и пришпорила отличающееся флегматичностью серое животное. Точнее, кольнула ее в круп острием кинжала, пристегнутого к запястью…
Такого обращения не потерпит ни одна тварь. Лошадь взбрыкнула, тряхнула головой, и взметнулась в длинном прыжке. Не зря конюшни Хоркальта продают своих невзрачных выкормышей по такой бешеной цене. Выносливые, упрямые, но очень быстрые, способные долго нестись галопом…
