Но сегодня, день и правда был особенный. Сегодня, Антону необходимо было уехать на встречу с заказчиком и мы с Тимой остались одни. Наедине, целый день, с самым потрясающим малышом, которого можно было только представить, разве это не удивительно?! И хотя Тимоша заставил нас вчера сильно поволноваться, сегодня, я была уверена, у нас с ним все будет хорошо.
Поэтому проводив Антона, который перед уходом раз пять повторил:
— Звони. При любой непонятной ситуации, звони. Если будет плакать, плохо себя почувтвовать, мало есть, не спать…
В этот момент я не выдерживала и подхватывала его речь, стараясь сдержать смех:
— Много есть или много спать, смеяться или плакать, или если он сходит в туалет больше чем вчера или не дай бог меньше чем вчера…
— Кнопка!
— Иди уже Антон, оставь меня с этим красавчиком. У нас с ним намечается потрясающее свидание!
Этот диалог, в разных вариациях, повторялся не потому что Антон не доверял мне, а потому что он не хотел уходить. Настолько очевидным было его нежелание пропустить что-то важное, или новое в жизни его сына, что не умиляться просто не было сил. Поэтому кое-как, убедив Антона, что с нами все будет в порядке, подхватила Тимошу и пошла с ним к себе в квартиру. Детские вещи еще с первой недели после нашего знакомства с малышом, равномерно распределились на территории двух квартир, и сейчас мне с ним было комфортно у себя, так же как и в детской комнате. За этот месяц мелкий проказник научился уверенно держать голову, и теперь с интересом изучал окружение «руля» нами, тыкая в определенную сторону и требовательно выдавая свое неизменное:
— Ыыы
Маленький командир!
Вот и сегодня, стоило нам зайти ко мне, как Тим, начал требовать отнести его к кухонном островку. Ему безумно нравилось наблюдать, как я открываю все шкафчики и показываю, что и где лежит.
Так как малыш был сыт, а мне готовить нужно было только к ужину, для нас с Антоном, нам быстро наскучило это занятие. Мы переместились в спальню, с удобством расположившись на кровати и принялись играть. Вот только наше уединение, как и процесс крайне увлекательной игры, был нарушен требовательным звонком в дверь. Недоумевая, кто к нам мог пожаловать, мы пошли открывать. На пороге стояла моя мама. Ой-ей подкрался незаметно…
— Ма-ам?
Степень моего удивления легко можно понять, стоит только представить, что своей матери я не рассказала даже о появившемся у меня парне, не то что про Тимоху. Не хотела слушать лекции о чужом ребенке, об осторожности, об необходимости сразу ставить в известность молодого парня о моем здоровье, чтобы потом не было сюрпризов, как с Гошей. Не то чтобы мама хоть раз мне читала такие лекции, но… Но видимо вот сейчас я это все и услышу. Потому как брови родительницы стремительно поднялись, явно в попытке уползти на затылок. В таком афиге находилась почетная мать семейства Сахарок.
— Очень добрый день — мамала быстро взяла себя в руки и уверенно шагнула в квартиру, закрывая за собой дверь — Мне просто любопытно, моя дочь подрабатывает няней, или успела обзавестись ребенком, но забыла сказать об этом матери?
Тимоха с любопытством рассматривал нового для него человека, а потом протянул к ней руку и выдал свое любимое:
— Ы!
Ну, собственно можно и не удивляться, дети всегда чувствовали что Алла Ивановна очень любит малышню и охотно шли с ней на контакт.
Мама, заметив этот требовательный жест, радостно расплылась в улыбке и тут же заворковала:
— Это кто тут такой серьезный? А, красавчик, познакомимся поближе? Баба Алла знает столько всего интересного!
Заговаривая зубы Тимохе, да и мне заодно, мамуля стремительно разулась и пошла на кухню мыть руки. Чтобы нагло отнять у меня ребенка. Нет, не отнять конечно, но стоило этим двоим получить то, что они хотели — друг-друга, и все. Я для них перестала существовать.
Наблюдать, как мама с Тимохой знакомятся и влюбляются друг в друга, оказалось не неожиданно грустно. У меня перед глазами разворачивалась картина «как это могло бы быть». Если бы не рукожопый хирург, если бы я только могла нормально выносить ребенка. Если бы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тогда вот такие сцены были бы нормальными в нашем доме. Бабушка и внук. Дед и внук. Дядья и племянник. А я точно знаю, что моих детей любила бы вся семья, и баловали бы их активно и очень много. Как и детей моих братьев. Вот только Димка не торопиться, а мелкие… ну они еще мелкие. Почувствовав как на глаза наворачиваются слезы, поспешила спрятаться в ванной. Сначала хотела просто успокоится, а потом решила пользоваться случаем и полезла под душ. Тимоха в надежных руках, мама малышню просто обожает, у меня есть два часа до того как надо будет кормить Тима, почему бы не провести их с пользой?!
Искупавшись, отправилась готовить обед. Маму нужно хорошо кормить, тогда она будет ворчать меньше. Заодно и замариновала мясо для ужина. И даже успела сделать пиццу. Тима с новой «бабушкой» удобно расположились на пледе, прямо на полу и играли в увлекательную игру — «доведи Аленку до заикания». Смотреть спокойно на их зарядки, то как мама приподнимает Тимоху, пока он держится за ее указательные пальцы, как она заставляет малого по пластунски передвигаться, чтобы добраться до вожделенной погремушки — страшно. Наблюдая за ними я поняла, как на самом деле мы с Антоном мало знаем о том, что можно делать с малышом и как. И ни одна книга не придаст уверенности твоим действиям. Сколько бы статей Тошик не читал про развитие детей, все равно Тим был для него как хрустальная ваза.
Пока я кормила Тимошу, мама разложила диван и устроила на нем настоящее уютное гнездо, где сейчас и спал маленький мужчина. Мы же, вместе с Аллой Ивановной перекусили и устроились по обе стороны от ребенка, наблюдая за ним и сплетничая.
— Рассказывай — сказала мама, как только мы удобно расположились, а мелкий покрепче заснул.
Ну я и рассказала, все-все, с самого начала. И про Антона, и то как мы начали встречаться и как появился Тимоха. Мама внимательно слушала, не перебивая, не задавая вопросов, лишь иногда качала головой, да тихо смеялась над нашими выходками с Тошиком. А вот когда речь зашла про ребенка, она как-то напряглась и очень внимательно слушала, стараясь не упустить ни одной детали.
После моего рассказа, ма прикрыла глаза и устало вздохнула.
— Ребенок, ты ведь понимаешь…
— Да все я понимаю мам. И про то, что Тимкина мама может появиться в любой момент, и что неизвестно как родители Антона отреагируют, и что он сам может изменить свое мнение и отказаться от меня. Все я понимаю.
— Но по-другому не можешь?
Я с улыбкой смотрела на малыша, и чувствовала в очередной раз как сердце рвется на части, а внутренний голос шепчет «он мой». Вспомнила вчерашний вечер, как Тим плакал, как переживал Антон, свой звонок родительнице, который кстати и привел ее сегодня ко мне в гости. Улыбнувшись своим мыслям подняла на нее взгляд и твердо, уверенная в каждом своем слове, сказала:
— Я их люблю, мам. Всем сердцем люблю и хочу им счастья.
— Аленка, а я хочу счастья тебе. И если ты сейчас счастлива, то и мне хорошо. Не нужно бояться, что твои родные тебя не поддержат. Тем более если дело касается ребенка. Он уж точно не в чем не виноват.
Мама перевела взгляд на Тимоху, и улыбнулась.
— Ты посмотри, какой ангелок. Не понимаю, тех стерв, которые могут отказаться от своих детей. А у тебя всегда было большое сердце. Так что даже не сомневайся, я на твоей стороне. Но вот Антону все-таки расскажи, про хирурга расскажи, он должен знать.
Мама была права, он должен знать, но как же страшно начать этот разговор!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мамала, уехала через пару часов. Мы с ней насплетничались, она рассказала мне про деток трех месяцев, сказала звонить в любое время суток по любым вопросам и оставила меня с чувством легкой грусти.
Ближе к вечеру, мы с Тимохой медленно ходили по квартире Тошика. Пришло время третьего сна за день, финального перед ночью, и Тим уже не обращал внимание на окружение, он слушал сказку.
