– Слушай, красавица! Оставь стул в покое! Как мы потом на нем сидеть будем, когда он весь тобой… поруганный? – накинулась Милка на Танечку. – Имей совесть! Ты здесь еще стриптиз покажи!
Девушка не заставила себя ждать. Она принялась сама себе вопить под нос какую-то музыку и изворачивалась ужом, чтобы расстегнуть «молнию» на спине.
– О-о-о, подруги, – поднялся Корнеев. – Пора нам домой, баиньки.
– Да пусть они одни идут, не маленькие, – пробурчала Лянка.
В ее планы вовсе не входило, чтобы Арсений вот так встал и ушел. Тем более провожать каких-то там подруг!
– Чего это вас развезло? – заботливо, как с детьми, разговаривал с пьяными барышнями Корнеев. – Ну все, все… тихонько поднимаемся… пойдем-пойдем-пойдем…
Лянка на такую заботу смотреть просто не могла.
– Да оставь ты их! – брезгливо сморщилась она. – Сейчас вызовем охрану, и их растащат куда надо.
Корнеев уставился на нее непонимающим взглядом:
– Как это растащат? Я ж их сюда привел, я и увести должен.
– И на кой черт ты их вообще приволок? – поддержала подругу Милочка.
– Так куда ж я без них? Это ж мои… любимые женщины… Только я еще не определился, которая из них любимая… – шутливо развел руками Корнеев. – Вот теперь… Чего ж я их брошу? Такое добро! Это ж некрасиво…
– А напиваться красиво? – поддела Лянка.
Корнеев резанул по ней взглядом:
– А они пили только кофе… по-испански. Кстати, Мадонна такой не пьет. И Джордж Клуни тоже.
Лянка отвела взгляд. Понятное дело, не пьет, кто же будет пить эдакое пойло… ну так надо ж и голову на плечах иметь!
– Васяткин, ты хоть помоги другу, он же двоих не упрет! – не выдержала она. – В них же весу-то… килограмм по сто каждая!
– Да что ты, они совсем невесомые, – усмехнулся Корнеев, а потом и вовсе подхватил Ирину на руки и вышел из каюты.
– Васяткин, а ты эту давай… утаскивай отсюда, – со злобой произнесла Лянка. – Притащат каких-то алкаших, потом нянчись с ними!
– А чего это мой Васяткин всяких алкаших таскать будет? – возмутилась Милка. – Это корнеевские, пусть он и надрывается!
– Да ладно, чего ты, – посмотрел на Лянку собачьими глазами Васяткин, взгромоздил себе на горб действительно невесомую Танечку и вышел.
Следом за ним пулей вылетела Милка – надо было проследить за дальнейшим ходом событий.
Лянка осталась одна. Ну и как понимать этого Корнеева? То он песни поет… ясное дело, для Лянки поет, то про каких-то любимых женщин бормочет… нет, это понятно, что ни о какой любви здесь речи идти не может, но… какого черта он порхал возле них, будто Арина Родионовна?! Ведь и в самом деле можно было вызвать охранников! И потом – этот его взгляд, когда он про кофе говорил… Да понял он все, ну и что? Ну да, налила она в кофе водки… или даже наоборот, ну так ведь она ж силой не заталкивала эту водку в глотки красавиц. А в любви как на войне! Все средства хороши! В любви… м-да… неужели уже «в любви»? Ну да, к Корнееву у нее чувства совсем не такие, какие были к Данилу, но… но, может быть, это оттого, что Данила и завоевывать не приходилось? Он сам Лянку завоевал… сам же и предал. Ну теперь речь не о том. Теперь… ой, да не знает она ничего! Пусть все идет, как идет. Завтра они еще целый день будут вместе, на берег только в двенадцать часов ночи сойдут. А до двенадцати… надо непременно этого Корнеева очаровать до двенадцати! Во что бы то ни стало. Потому что в понедельник… в понедельник, то есть послезавтра, как сказал Васяткин, они уезжают кого-то там поднимать, кажется, сельское хозяйство. А в городе Лянке без Корнеева будет… пусто будет, она уже сейчас это чувствует. И у нее остается только завтра, чтобы доказать Арсению, что и ему без нее в этой деревне делать ну просто нечего! А девочки… да это для нее не соперницы! Тем более что Корнеев и сам признался, что еще не определился. И не определится! Зачем ему все эти Танечки-Ирочки, когда рядом с ним уже столько лет такая… такая Ляна. И она уснула уже вполне успокоенная. Впереди у нее была долгая счастливая жизнь с Арсением… и даже, может быть, с их детьми! С ума сойти! Дети! И Арсений будет носить их на руках, подтягивать штанишки и кормить манной кашей. Боже мой, сколько ж еще всего прекрасного!
Глава 6
Утро началось с того, что Милочка ворвалась в каюту и взахлеб начала тарахтеть:
– Лянка! Мы всю ночь провели вместе со Степаном! Одни! Вдвоем! Этой ночью он был… – она закатила глаза. – Он был… непередаваем! Он супер! У меня еще никогда не было таких мужчин!
– М-да? – продрала очи Лянка и даже приподнялась на локте. – И как он?
– Ляна, это… это… – у Милки явно были проблемы со словарным запасом. – Мы с ним… Лян, ты не поверишь, мы с ним столько выпили, а он – ну ни в одном глазу! Ну просто кремень какой-то! Я уже чувствую – спиваюсь, говорю – мне не наливать! А он хоть бы хны – пьет и пьет! И ведь не пьянеет!
– Восхитительное качество, – кивнула Лянка. – Ну а кроме «пьет и пьет» как он? Ну в постели он как?
– Ты на что намекаешь? – вытаращилась Милка. – Ты вообще о чем это говоришь-то? Прям даже неудобно!
– Я не поняла… – окончательно проснулась Лянка. – Так вы только пили, что ли? И даже не целовались?
– Знаешь, Ляночка, – дернулась Милка. – Я вовсе даже не такая, чтобы с первым встречным сразу и… целоваться!
– Как же все запущено… – вздохнула Лянка и вдруг насторожилась: – А чего это вы вдвоем были? А куда Корнеева дели?
– Никуда мы его не девали! Он сам куда-то подевался, – дернула плечиком Милочка. – И потом… Корнеев – это не мой объект. Я за своим денно и нощно слежу, а вот ты… что-то не слишком у тебя получается его в себя влюбить. Стареешь ты, Лянка, что ли?
– Умнею, глупенькая… – пробурчала Лянка и стала вылезать из постели.
Сегодня она собиралась на обед, как на свадьбу. Все же было жутко любопытно, где это всю ночь шарахался Корнеев? Да и надо было уже нажимать на все педали! И в самом деле – последний день, а у них отношения ни на йоту не улучшились. Даже наоборот, Лянка всерьез забеспокоилась – а может быть, она и в самом деле стареет? А как же ее дальнейшие планы – семья и детки, их общие с Корнеевым? Нет, совершенно определенно – надо торопиться.
На обеде опять не было ни одного, ни другого.
– Они что – на диету сели, что ли? – недовольно ворчала Лянка, поглядывая на вход в ресторан.
– Да спят они, – беспечно отмахнулась Милочка. – Говорю же – со Степкой мы вчера всю ночь пили, ему сейчас разве до еды? Отсыпается, наверное, да мечтает о минералке.
– Вот и сходила бы, навестила… да и про друга его не забудь. Степка будет очень волноваться, если с Корнеевым что-нибудь случится.
– Да что с ним случится! Тоже спит, наверное, у какой-нибудь Иришки или Танечки, – ляпнула Милка и вдруг прикрыла рот ладошкой. – Ой, Лян, тебе, наверное, неприятно слышать про них, да? А я… Да он и не любит их, я тебе точно говорю!
