- Обопрись на пень, - сказал Михаил. - Я обоих вас нести не смогу, поэтому тебе придется шагать самому и держаться за меня.
Мезенцев собрался было высказать свое негодование происходящими здесь событиями, но Кондратьев не дал парню проронить ни слова:
- Потерпи минуту, получишь обезболивающее.
Григорий устало закатил глаза. Ну, это уже даже не смешно. Обезболивающее в аду? Бесенок должно быть шутит.
Но суперсолдат не шутил. Позади обнаружился лежащий без движения лысый худой тип, которого Михаил легко взвалил себе на шею. Мужик пребывал в бессознательном состоянии, признаков жизни не подавал, но раз Кондратьев решил тащить его на себе, значит для того еще не все потеряно.
- Карман сзади, на правой ноге, - устало пробормотал Михаил, остановившись рядом с псиоником.
Григорий осмотрел ногу суперсолдата, нащупал нужный карман. Извлечь на волю его содержимое оказалось делом не простым. Движение пальцев приносило парню сильную ноющую боль, слушались они прескверно. В итоге, Григорий потратил пару минут на то, чтобы достать одноразовый шприц, свинтить с него защитный колпачок и уколоть себя в правое бедро.
- Не понимаю... зщщем мне... этххо нушшно..., - прошамкал Мезенцев, выкидывая ставший бесполезным шприц.
Кондратьев не удосужился ответить на произнесенный вопрос, лишь всем своим видом показал, что готов послужить для Мезенцева опорой.
- Нам надо уходить, - сказал он. - Времени не так много.
Мезенцев облокотился на Михаила, сделал один шаг, затем другой. Резкая боль ударила в затылок; прострелило ноги и бок. Григорий приложил колоссальное усилие воли, чтобы не взвыть. Если здешние обитатели хотят увидеть его смоленным и деморализованным, то им еще долго придется ждать этого момента.
- У нассс... впереди целая... вещщность, - пробубнил Мезенцев.
Что-то царапнуло под языком. Парень повернул его влево вправо, а затем сплюнул на обугленную черную землю окровавленные осколки зубов.
- Не пори чушь, - сухо ответил Кондратьев. - Быстрей приходи в себя. Нам надо спешить, и... мне нужна твоя голова.
- Моя... холова?
Секундой спустя Мезенцев понял, что Михаил, очевидно, имел ввиду его способности. Григорий готов был рассмеяться, но очередной приступ боли подавил это желание в зародыше.
- Ты думаешшшь... протиффф чертей помошшшет... мое иссскуссство?
Михаил мельком окинул плетущуюся рядом с ним фигуру парня. Он долго молчал, очевидно, не зная, что следует говорить в таких ситуациях.
- Не знаю, что ты там себе напридумывал, - произнес он медленно, - но мы с тобой живы. И чем быстрее мы придем в норму, тем быстрее сможем ответить.
- Отффетить?
- Да... ответить.
Ожидая, что Михаил сподобится объясниться, Мезенцев не стал задавать ему уточняющие вопросы. Говорить было больно, хотя ему в том состоянии, в котором он нынче находился, делать было больно практически все. Не человек, а доходяга. Но что там сказал суперсолдат? Они живы? Это очередная адская шутка или...
- Нас предали, - заявил Кондратьев. Голос его звенел металлом. Не приходилось сомневаться, что Михаил уже обдумывал план мести.
Но кому? Кто их предал?
- После того, как у нас состоялся контакт с целью, по нам ударили.
- Ххто?
Мезенцеву показалось, что Кондратьев скрипнул зубами.
- Не хочу в это верить, но похоже генерал.
- Суффорофф?
Домыслы суперсолдата удивляли. Григорий знал Петра Григорьевича как человека исключительно честного и порядочного, радевшего за свою страну, Родину и парней, которых неоднократно посылал в самые опасные точки планеты. За все время общения с Суворовым у Мезенцева ни разу не возникло мысли заподозрить генерала в двойной игре. И вот тебе раз. Генерал по заверениям Кондратьева оказывается предателем? С чего он это взял?
- Пощщему тхы... тхак решшил?
Дышать стало немного легче, боль притупилась. Сказывалось действие обезболивающего. Мезенцев почувствовал небольшой прилив сил и попытался увеличить темп.
- Потом объясню, - ответил Кондратьев. - Сейчас не время и не место.
- А кхоххда будет время?
- Когда положу тебя в стационар.
Мезенцев украдкой взглянул на тело человека, которого нес суперсолдат.
- А еххо?
- Если он не придет в себя, то и его то же. Экономь силы. Я не смогу тебя пичкать стимуляторами и болеутоляющими каждую минуту.
Решив подчиниться завуалированному приказу "помолчать", Мезенцев попытался продолжить путь, держа язык за зубами. В гудящей от утомления и боли голове царил настоящий хаос из вопросов, не пристроенных мыслей и идей. Все они требовали скорейшего упорядочивания и анализа, но рассудив, что в таком состоянии ему не стоит браться за свою голову, Григорий оставил ее в покое.
Минут пять они брели по совершенно выжженной, черной поверхности, поднимая армейскими ботинками пыль и пепел. Несколько раз Григорий едва не споткнулся об упавшие деревья и чуть было не провалился в наполовину заваленные ямы, но Кондратьев каждый раз успевал прихватить парня свободной рукой и удержать в вертикальном положении. Свою лысоголовую ношу он перекинул через правое плечо на манер мешка с картошкой; в левой руке суперсолдат сжимал автомат.
Внезапно налетел порыв ветра, и видимость упала практически до нулевого значения. Завеса из пыли, грязи и пепла сделалась практически непрозрачной, и ее пришлось преодолевать буквально на ощупь. Михаил, похоже, ориентировался в этой мгле так же свободно, как и при нормальной погоде. Он шел ровно, уверенно и ни разу не обо что не споткнулся.
Минут через пять серо-черная завеса сделалась куда более прозрачной, и Мезенцев к удивлению своему обнаружил прямо по курсу уцелевший участок леса. Когда же маленький отряд доковылял до первых деревьев, не тронутых жестоким огнем, стало очевидно, что они оказались внутри огромного лесного массива.
Блуждавшие в голове псионика в разброд мысли моментом оформились в упорядоченную логически правильную конструкцию: их обстреляли практически сразу после того, как был зафиксирован огневой контакт с преследуемой целью. Результатом обстрела стала зона неопределенного радиуса, скорее всего, в километр - полтора, полностью избавленная от всякой растительности и представителей животного мира. Михаил Кондратьев сумел обезоружить лысого мужика, а потом им всем каким-то чудом удалось пережить огненный ад. Теперь суперсолдат движется в сторону какого-то стационара, где Мезенцеву и лысому (если на то будет необходимость) окажут помощь.
- Тхалеко ещще? - спросил Мезенцев, аккуратно ступая среди поваленных веток и кочек. С тех пор, как они вновь оказались в живом лесу, местность сделалась сложной для ее преодоления. Человеку, чье тело представляло собой одну сплошную травму, тяжело было пробираться сквозь этот бурелом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
