- Я не ведаю пределов своих возможностей, - ответил лысый. - Заводских испытаний, - он мрачно усмехнулся, - я не проходил. Слабый энергетический щит и весьма сильный кинетический барьер, как выяснилось, я могу поставить. Об остальном - не догадываюсь.
Григорий невольно присвистнул. Теперь в их отряде появился самый настоящий живой танк. Но что же задумали эти парни? Почему Кондратьев упорно обвиняет генерала Суворова? Ведь он начал его подозревать еще там, в лесу, аккурат после обстрела. Теперь Мезенцев хорошо помнил тот момент, но, кажется, тогда Михаил еще ни в чем не был уверен.
- Я не знаю, с чего ты взял, что Петр Григорьевич нас предал, - начал было Мезенцев, но видя, что Кондратьев медленно поднимает вверх указательный палец, замолк, предоставив слово другу.
Михаил не стал затягивать с объяснениями.
- У меня нет на руках вещественных доказательств его измены, - меланхолично сказал суперсолдат, - пока что нет. Однако, той информации, которой располагает Удав, вполне достаточно, чтобы сделать определенные выводы. Макса держали в военной лаборатории. - Его лицо вдруг исказила зловещая ухмылка. - "Хрустальные небеса". Любят наши недруги поэтические названия. Эта лаборатория относительно новая, не то что комплекс "Изумрудный город". Макса держали там полтора года, и все это время на нем проводили эксперименты. О составе экспериментов известно мало, да и о целях можно судить лишь по косвенным данным. Наиболее вероятно, что из Макса хотели сделать страшное, но управляемое биологическое оружие. Второе им удалось в полной мере, первое - провалили с треском.
- А причем тут Суворов? - не унимался Мезенцев.
Кондратьев, казалось, не обратил на псионика никакого внимания. Продолжил вещать в том же тоне, столь же спокойно, буднично.
- Когда эксперимент вышел из-под контроля, и Удав принялся громить "Хрустальные небеса" со всем персоналом, находившимся на тот момент под землей, наш старый знакомый Реутов принял меры по изоляции опасного объекта и блокированию сопредельных территорий. Он опоздал. Лаборатория была разрушена, люди внутри - жестоко умерщвлены, а объект благополучно выбрался наружу и готов был бесследно исчезнуть. Реутов, действуя по приказу сверху, попытался сцапать Макса, но ему это не удалось, и тогда те, по чьей воле произошло все это безобразие, решили привлечь к поимке Удава генерала Суворова, точнее его "лучших оперативников". Как ты должно быть помнишь, операцию по поиску Макса мы разрабатывали вдвоем с тобой, активно консультируясь с генералом. Он был в курсе всех наших маневров, всех планов и ходов, в отличие от Реутова, кстати, который наверняка имеет представление, кто мы такие, но лично с нами не знаком. Да один тот факт, что Удавом поначалу занимался Реутов, а потом к нему подключили нас, ставит Суворова в один ряд с предателями. Конечно, артдивизион, который по нам отработал, находился в подчинении Реутова, но Петр Григорьевич наверняка знал, чем могли обернуться наши с тобой поиски, и ни черта нас не предупредил. Даже не намекнул.
- Может быть ему просто не дали этого сделать, - предположил Мезенцев.
Доводы Кондратьева выглядели довольно сыро. Да, тот факт, что некто приказал сначала Реутову, а потом и Суворову заниматься сбежавшим кинетиком, требовал тщательнейшего изучения, но это вовсе не означало, что Петр Григорьевич должен был быть немедленно причислен к когорте предателей. Может быть, Григорий просто не все понимал?
- Наедине с нами у него была уйма времени, чтобы предупредить нас, - гнул свою линию Михаил. - Предположим, за ним следили даже у него на даче. Что мешало прожженному жизнью старому волку высказать свои подозрения в иносказательной форме? Зашифровать их в обычных его речах? Это ж элементарно. Если захотеть, как ты знаешь, можно и на Луну полететь. И потом, те фотографии, которые он нам показывал. Как думаешь, кто их ему передал? Уверен, что Реутов, причем подозреваю, что лично. И... тебя не настораживал тот факт, что генерал-полковник Суворов, достаточно влиятельный и очень информированный человек, за два года ничего не накопал на генерала Реутова, хотя мы его об этом тысячу раз просили? Не кажется ли тебе странным, Гриша, что он нас день и ночь кормил завтраками, используя в своих интересах, и так ничего и не сделал?
- Ну, наши с тобой совместные задания никогда не были сомнительными, - возразил ему Григорий.
Михаил недовольно скривился.
- Откуда ты знаешь? Ты что, читал Суворова? Ты когда-нибудь заглядывал ему в голову?
Мезенцев отрицательно мотнул головой.
- Вот, а говоришь, что знаешь о наших с тобой операциях все. Они могли казаться правильными и справедливыми лишь внешне. Мы ж не знаем, какую игру вел Суворов. Мы были всего лишь инструментами в его руках. За счет наших достижений он, вполне может быть, пробивался наверх, обзаводился новыми связями, рос в глазах начальства. Кто-то же ведь отдавал ему приказы, и до сих пор отдает. Если есть могущественное начальство и амбициозный подчиненный, то последний всегда найдет, как бы подлизать первому зад. Вот почему я доверяю лишь тем, кто "ходит в поле" и участвует в боевых операциях, кто подставляет собственный зад под пули. Я всегда перестраховывался, и на этот раз оказался прав.
- Ты о Костицине? - уточнил Григорий.
- О нем.
Мезенцев не хотел признавать, но, похоже, для него личность Петра Григорьевича начала постепенно темнеть. Парень отказывался верить в предательство генерала, но тот факт, что фигура Суворова была включена в какую-то малопонятную и оттого еще более опасную игру, заставлял псионика о многом задуматься.
- И что вы собираетесь делать? - спросил он, надеясь, что у Михаила Кондратьева, как всегда отыщется план на все случаи жизни.
Суперсолдат и Удав переглянулись.
- Нам нужна информация, - воинственно заявил Михаил, - и мы планируем ее добыть.
- Где и как? - поинтересовался Григорий.
Ему отчего-то сделалось зябко и неуютно. Один Кондратьев способен был наворотить бед почище полка спецназа ВДВ. Страшно подумать, на что он был способен в паре с Удавом.
- Нам нужно прищемить хвост Реутову, - начал объяснять мысль Михаил, - но мы не знаем, как на него выйти. Макс подозревает, что Суворов контактирует с ним, а если не с ним, то с их общим начальством уж точно. Вот этих людей и стоит пощупать за брюшко.
Мезенцев закатил глаза.
- И выйти на них вы планируете через Петра Григорьевича?
- Да. Мы проникнем к нему во дворец и добудем информацию, которая нам так нужна.
- Для этого вам следует его допросить.
- Допросим, - осклабился Михаил, - не переживай. Конечно, у нас с Максом это выйдет не столь изящно, как могло бы получиться у тебя, но... не без доли кровавого эстетства, прошу заметить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
