– Входи, Макхит! – сторож открыл ворота. – Выпей виски, у тебя, наверное, и нутро-то пропылилось…
Но Макхит знал, что привез графине важное известие – о том, что ее младший сын, покровительствуемый Карлом Стюартом, взял в жены одну из самых богатых невест Англии и получил от короля графский титул. Плохо только, что он теперь, постоянно будет жить в Англии.
Загоняя лошадей, Макхит пересек Англию и теперь спешил вручить матери письмо Кэмерона.
– Спасибо, выпью позже, когда передам письмо графине!
– Как хочешь!
Гонец постучался в массивную дверь, ему открыла девочка лет четырнадцати.
– Я – к графине Терн, – сообщил он. – Макхит.
– Впусти его, Дженет! – послышался нежный женский голос.
Макхит вошел в комнату графини; она сидела рядом с двумя невестками, одна из которых была беременна, а другая держала на руках грудного ребенка. Гонец преклонил колено и передал графине кожаную сумочку.
– Оставьте меня одну! – сказала она еле слышно, побледнев от волнения.
Все вышли из комнаты.
Графиня глядела в окно, не решаясь достать письмо. Какое безумие нашло на нее, когда Кэмерон вернулся из Англии! Она вела себя так, что потеряла сердце любимого младшего сына. Да, это было помрачение рассудка, и она дорого за него заплатила. Гордый сын, которому она нанесла такую обиду, – простит ли он ее когда-нибудь? Увидев обезображенного юношу, она повела себя словно помешанная. Как она опозорила себя. Она взяла с туалета свое любимое ручное зеркало из прекрасно отполированного серебра с драгоценными камнями в оправе. Это был подарок Кэмерона, и он заказал выгравировать на обороте надпись: «Красота любуется Красотой». Графиня посмотрела на свое отражение: красивая женщина, очень моложавая, словно старшая сестра собственных сыновей. Золотистые волосы сохранили блеск и силу, ярко светятся синие, как сапфиры, глаза. Свою красоту леди Аланна Максвелл Бьюкенен передала только одному из сыновей, младшему – двое старших были похожи на отца, зато Кэмерон был копией матери.
Избалованная и сверх меры тщеславная Аланна была выдана замуж четырнадцати лет за графа Терна. Муж поклонялся красавице – жене, и сыновья, подрастая, тоже окружили мать атмосферой обожания. Аланна нежилась в этом столь дорогом ей мире, пока одна роковая ночь не сломала ее судьбу. Даже не ночь, а мгновение, когда она увидела обезображенного сына, и крик ужаса сорвался с ее губ.
Если бы она могла вернуть эту ночь, Аланна встретила бы сына иначе. Но беглец явился перед семьей совершенно неожиданно, не подумав, что его преображение может вызвать такую реакцию слабой души. «Нет!» – закричала мать, увидев Кэмерона, когда он откинул капюшон темного плаща. И хотя глаза сына молили о материнской ласке и утешении, обезумевшая женщина кричала: «Нет! Нет!» Она убежала в свою комнату и заперлась там.
Вразумить ее смог только ее муж, Энгус, хотя и не сразу. Неделю она просидела взаперти в своей спальне, не впуская никого, но наконец муж вошел к ней и строго сказал: «Так нельзя, девочка моя. Твой сын нуждается в тебе».
Она только пожала плечами.
Тогда он смахнул рукой с туалетного столика все флаконы с духами и баночки с притираниями и грозно закричал:
– Ты – женщина без души! Ты ведешь себя так, как будто твой сын умер. Но он жив, Аланна! Ты слышишь? Он жив! Мне тоже больно видеть его таким, но я люблю мальчика, и я счастлив, что он жив! И ты должна быть счастлива, – ведь ты всегда любила его больше, чем Кеннета и Дункана, наших старших сыновей. – Он отвернулся от нее и прошептал:
– Да и меня ты так не любила, как Кэмерона… Аланна бросила на мужа испуганный взгляд:
– Ты не прав, Энгус…
– Это правда, – твердо сказал он, но в его голосе не слышалось ни обвинения, ни осуждения. – Да, ты любила его больше всех на свете, любовь моя. Но я пришел сюда не для того, чтобы напомнить тебе это…
– Ты пришел, чтобы спать со мной? – безучастно спросила она.
– Нет, моя девчонка, моя лесси – горько улыбнулся Энгус, – хотя я всегда буду желать тебя, пока меня не засыплют землей. Не для этого я пришел.
– Тогда для чего же?
– Сказать тебе, что так вести себя нельзя. Ты мать, ты родила его. Спрячь свою собственную боль в глубины души. Думай о Кэмероне, а не о себе! – Он приблизил к ней лицо, презрительно прищурившись. – Или ты не можешь? Напрасно с тебя и спрашивать? – И Энгус гневно хлопнул за собой дверью.
Слова мужа как будто пробили лед, сковавший сердце Аланны и вывели ее из душевного оцепенения. Но было уже поздно. Кэмерон замкнулся в себе, ел в одиночестве, проводил все время в своей комнате, взаперти. Он напивался, и тогда его язык развязывался, и он мог сказать любому из близких что-нибудь горькое и ядовитое.
Попытки Аланны приблизиться к нему сын отверг. Глядел холодным взглядом, в углах рта змеилась ироническая улыбка. А прежде он всегда глядел на мать так нежно, и всем улыбался приветливо и дружелюбно.
Аланна с ужасом поняла, что после того, как эта ужасная женщина изуродовала его тело, что-то умерло и в его душе. А потом умерло еще что – то, когда она, его мать, отвернулась от него и это чувство мучило ее неотступно. Теперь она поняла свою вину.
Она сидела перед раскрытым окном и слышала, как внизу бегают и играют дети – ее внуки от старших сыновей. А от дочери Кэмерона она долго была Отстранена – сын не позволял Аланне приближаться к Эльсбет.
Только после отъезда сына в Англию Аланне удалось взять девочку в дом. О том, что у Кэмерона должен родиться незаконный ребенок, Аланна узнала от своей невестки Мег, жены старшего сына. Аланна предложила взять беременную женщину, горничную Мег в дом до рождения ребенка, но Кэмерон отказал ей наотрез.
Аланна просила Энгуса повлиять на сына, но тот не хотел вмешиваться и твердил жене, что Кэмерон имеет право поступать как хочет, ведь это его ребенок. Хотя Аланна напрасно убеждала мужа и сына, что ребенок, хоть и незаконный – все же Бьюкенен, и должен расти в их большой семье, Кэмерон держал маленькую Эльсбет вне дома и не собирался показывать ее ни теткам, и дядькам, ни бабушке и дедушке. На просьбы матери он ответил с язвительным смехом:
– Вы стремитесь завладеть этим ребенком, словно это военный трофей. Но – это моя дочь. Мать ее умерла – да упокоит Господь ее душу, – и я взял на себя всю заботу об этом ребенке.
– Но, – протестовала она, – я думаю…
– А мне наплевать, что вы думаете, уважаемая матушка! – отрезал Кэм. – Оставьте – ка меня в покое.
И Аланна поняла, что суетность и эгоизм лишили ее не только сына, но и внучки.
Долгое время она не видела девочки, так как поняла, что Кэмерон приказал воспитательнице не допускать ее к Эльсбет, и не надеялась увидеть – по крайней мере до тех пор, пока к Энгусу не явился посланец от короля Карла Стюарта. Аланна сразу догадалась, что дело касается Кэмерона, и сумела подслушать беседу Энгуса с сыном. Она услышала, что Карл предлагает Кэмерону жениться на богатой наследнице и жалует ему титул графа ее рода.
