Эфиопы — не особо деятельный народ. Почему здесь не выращивают яблок? почему картошку мы видели всего в нескольких местах? почему почти никто ничем не занят? Даже пакистанцы и суданцы, казалось бы, неторопливые и ленивые люди, жили куда устроенней эфиопов. Подумать только — +20 градусов летом, +5 зимой! можно вырастить всё! — но почти ничего не растят! может быть, представители этой древней нации считают, что ковыряться в земле — ниже их достоинства?
И ведь дождей достаточно. Вот в Судане специальная комиссия по дождям ("попросить Бога, чтобы дождь пошёл"), и всё равно осадки только на юге страны, а на севере не бывает ни капли дождя по пятнадцать лет и дольше; и вся вода — грязная, каналами высосанная из Нила. А здесь дождей достаточно, можно по три урожая в год снимать! Нашему бы северному крестьянину такие условия! Ведь даже на Колыме в теплицах картошку выращивают!
Эфиопская пословица гласит: "Лучше умереть от голода, чем от работы". Как это точно подмечено! Дествительно, есть такая черта национального характера, неизвестно, в какой период истории возникшая. Ведь древняя цивилизация, 5000 лет истории, и вот — перешла в состояние упадка.
Детей в семьях очень много, и в каждой деревне дети составляют большинство населения. Средняя продолжительность жизни (45 лет), высокая детская смертность (около 30 %) только подстёгивают родителей к разведению обильного потомства. На всякий случай. Кто-нибудь да выживет…
Эфиопия, занимает в Африке третье место по численности населения (70 миллионов человек), всего лишь вдвое уступая огромной России. Ещё более плотно населены Египет (75 миллионов) и Нигерия (100 миллионов человек). Население Африки сейчас стремительно растёт. Президент Ливии, Муаммар Каддафи, в своей "Зелёной книге" пишет, что вскоре править миром будут чёрные — по причине численного превосходства.
"В силу отсталости общественных обычаев чёрным неведомы ограничения в сфере брачных отношений, что ведёт к неограниченному росту чёрного населения. В то же время другие расы вследствие регулирования деторождения и действующего законодательньства о браке численно сокращаются. Это также результат их постоянной занятости, в противоположность чёрным, ведущим праздный образ жизни в атмосфере вечной свободы".
Праздный образ жизни в атмосфере вечной свободы. Хорошо сказано.
Эфиопы любят созерцать белых людей, следовать за ними. Дети от одного до двенадцати лет всегда кричат нам "ю!", собираются стайками и следуют за нами. В некоторых местах, когда мы ожидали транспорт, рассматривать нас собиралось более чем по 150 человек (сто пятьдесят!). Но не воруют; вероятно, только в туристских местах могут что-то стащить, как у В.Лысенко на водопадах Нила.
Самая же странная порода эфиопов — это служители эфиопской православной церкви. Но мы об этом пока не знали. Нам предстояло познакомиться с ними завтра.
29 сентября, пятница. Дорога к храму и заточение в храме
Разрекламированный в глянцевых журналах и на буржуйских проспектах облик исторических церквей за последнее время ухудшился, так как над каждой церковью реставраторы соорудили большую жестяную крышу, совершенно портящую её фотовид. Только одна церковь, выполненная в виде креста, пока осталась без крыши. Эта церковь находилась как бы в яме, вырубленной в скале, и с поверхности вглубь вёл узкий длинный проход.
Мы решили испросить благословения посетить церкви бесплатно. Главный лалибельский епископ, он же и главный менеджер по сбору доходов, чернобородый эфиоп в длинной мантии, отказал нам и даже разговаривать с нами не хотел, подослал помощника сказать нам: берите, мол, билеты, и без разговоров! Мы пошли к начальнику лалибельской полиции, но тот отвечал: это церковные дела. Если бы у нас были специальные полицейские церкви, мы бы могли вам разрешить, но церковь в нашей стране отделена от государства; а в Лалибеле более трёхсот монахов, у которых единственный источник дохода — билеты!
Мы покинули главмента, решив походить вокруг церквей и сфотографировать их снаружи, особенно ту из них, которая была без металлической крыши. Правда, когда мы залезли на одно из деревьев, чтобы найти лучший ракурс, на нас напали билетёры, но мы сбежали от них, переместившись на другую сторону.
Решив, что взять нас наскоком нельзя, эфиопы пошли на хитрость.
— Вы русские? да? православные христиане? — поинтересовался один из них, — о да, тогда вам можно в церковь бесплатно! Никаких проблем! — И они повели нас по узкому проходу в скале туда, куда мы и сами хотели попасть. Но только мы оказались внизу, за нами закрыли огромную старую дверь.
— Ага, попались! — закричали нам билетёры и другие эфиопы. — Теперь вы заключены в церкви! Здесь только один выход, и он теперь закрыт! Вас не отпустят отсюда, пока вы не заплатите по 100 быр!
Надо сказать, что 100 быр, равные почти 400 рублям или $12, вполне ощутимая сумма не только в бедной Эфиопии, но и в богатой России.
— 100 быр, 100 быр! — веселилась толпа англоговорящих эфиопов-зрителей, тотчас образовавшаяся сверху. — 100 быр на каждого, всего 400 быр, или вас никто не отпустит!
Нам было очень интересно, как всё это закончится. Денег вымогателям выдавать мы не собирались. Мы находились в узкой, глубокой канаве, окружавшей вырубленную из скалы церковь. Вокруг церкви и внутри её ходили седобородые монахи с песнопениями и свечами — здесь шла обыкновенная религиозная служба. Святые монахи древней христианской Эфиопии возносили молитвы ко Иисусу Христу и всем святым, видимо, призывая их послать побольше богатых туристов и повысить выручку от продажи билетов.
— 400 быр! Платите 400 быр, и вас отпустят! Всего 400 быр! — веселились зрители сверху, число коих ежеминутно возрастало. Я обратился к ним по-английски с громкой речью:
— Когда Иисус Христос пришёл в Иерусалимский храм, Он увидел там билетёров, менял и продавцов, и выгнал их всех, и сказал: ни останется здесь камне на камне, всё будет разрушено! Помните это? Когда Он, во втором пришествии своём, придёт в вашу Лалибелу, чтобы посмотреть на ваши храмы и души, Он их не увидит, потому что Он не сможет войти в ваши храмы без билета! И здесь тоже не останется ничего, всё будет разрушено, ибо вы превратили свои церкви в источник наживы!
Но на эфиопов это не подействовало. Г.Лапшин, не дожидаясь, когда нас выпустят добровольно, решил смыться насильственно, и пошёл к двери. Дверь была пока ещё не заперта; большой засов держали два немощных старца. Грил двинул засов, один из старцев упал и заверещал, но наш друг выбрался наружу.
Мы же решили подождать, когда нас пригласят на выход так же, как нас пригласили на вход. Но не тут-то было: служители церкви организовали замочек, которым заперли дверь снаружи. Теперь мы были заперты более надёжно. Грил, оказавшись на свободе, решил подождать свершения всех событий, и предлагал нам сбить наружный замочек. Эфиопы снаружи и внутри, включая святых отцев, взяли в руки камни, чтобы нас забрасывать ими сверху и снизу. Пришлось нам тоже взять в руки камни, чтобы отвадить монахов от нападения на нас.
