Лифт на этот раз оказался полностью бесшумным, поэтому его скорость визуально не определялась. Спускались не более минуты, но глубину шахты лифта определить было невозможно.
— Прошу за мной, господа! — неприветливо пробурчал Вольф, указывая рукой на широкий подземный коридор. — Только помните о полученных инструкциях. Вы мне обещали — не проявлять излишнего любопытства!
В коридоре было достаточно светло: через каждые пять метров в стены — на высоте двух с половиной метров — были вмонтированы стоваттные лампочки.
А вот и то, что они так долго искали! Широкая металлическая дверь, на поверхность которой был нанесён нужный знак: тёмно-фиолетовый трёхлопастной «пропеллер» в жёлтом треугольнике, обведённом широкой красной полосой…. Сомнений не было: именно этот объект подлежал уничтожению. Осталось только срочно придумать — как это сделать…
Генерал Вольф приглашающее махнул рукой и стал подниматься наверх по металлической лестнице. Теперь они находились на широкой галерее, огибающей по периметру огромный подземный зал. Внизу что-то негромко шелестело и слегка посвистывало.
— Господа, не надо смотреть вниз! Изучайте ваши стены! — тоном, не терпящим возражений, приказал генерал.
Денис не стал возражать, одного брошенного вскользь взгляда хватило, чтобы понять: внизу работало около ста искомых центрифуг, без устали обогащавших урановую руду. Он незаметно подмигнул фон Готфриду, мол, это оно и есть…
Пошли вдоль галереи, осматривая широкие и узкие вентиляционные отверстия и изучая горные породы стен. Вольф шёл замыкающим и внимательно следил за тем, чтобы его спутники не смотрели вниз.
— Кстати, герр генерал! — громко произнёс Денис. — Этот песчаник вызывает у меня определённую тревогу: частые трещины, большие вкрапления мелкофракционного кварцевого песка…. А это ещё что такое?
Стена галереи из каменной неожиданно «превратилась» в бетонную.
— А вы, сеньор Рамос, действительно неплохой геолог, — скупо похвалил генерал Вольф. — Про песчаник вы всё правильно сказали: пришлось дополнительно укреплять стены, чтобы не произошло обрушения. Там, — генерал постучал костяшками пальцев по жёлто-серому бетону, — совсем рядом протекает подземная река.
— Подземная река? — удивился фон Готфрид.
— Может, и не река, а просто воды озера под землёй выходят за пределы видимой с поверхности чаши. Это уже детали…. Главное, что поздней осенью и ранней весной стена подземного зала с этой стороны немного «гуляла», а из трещин усиленно сочилась вода. Вот и пришлось всё тщательно забетонировать.
— Какова толщина бетонного перекрытия? — уточнил Денис.
— Восемьдесят пять сантиметров. А что, этого недостаточно? — забеспокоился Вольф.
Денис тут же надел на лицо маску нешуточной озабоченности:
— Всё это очень и очень серьёзно…. Вы же, генерал, знаете, насколько данный объект важен для Великого Рейха? Для победоносного завершения войны? Необходимы тщательные и взвешенные исследования. Надо в бетоне просверлить несколько отверстий, куда мы разместим специальные датчики. Это реально?
— Не вопрос, сделаем, — Вольф гордо передёрнул плечами. — Какой у отверстий должен быть диаметр? Глубина? Их количество?
Денис отобрал у Третьякова тетрадь, на чистом листе принялся что-то высчитывать — с видом серьёзным и глубокомысленным. Через десять минут сообщил:
— Необходимо пробурить не менее двадцати таких горизонтальных скважин, конкретные точки я отмечу. Найдётся у вас краска и кисточка? Так…. Диаметр отверстий — от сорока пяти до пятидесяти миллиметров. Глубина бурения — два метра: восемьдесят пять сантиметров по бетону, остальное — по коренной породе…. Сколько времени, генерал, вам потребуется?
— За три недели управимся, — уверенно сообщил Вольф.
Денис недовольно покачал головой:
— Желательно бы побыстрей, экселенц! Надо ускориться, очень надо…
Юноша в песочно-бежевой форме принёс банку с чёрной краской и широкую кисть. Денис старательно нарисовал на бетонной стене двадцать чёрных кругов…
Когда до гостиницы оставалось километра два, фон Готфрид приказал шофёру:
— Остановите здесь. Дальше мы пешком прогуляемся, свежим воздухом подышим.
Воздух, действительно, был просто чудесным: свежим, морским, звенящим. В предзакатном небе кружили ласточки, в густых зарослях вереска звонко чирикали воробьи…
Фон Готфрид посмотрел на Дениса с нескрываемым уважением:
— Как вам в голову пришла эта замечательная мысль — о горизонтальных скважинах? Просто блестящая идея! Гениальная! Заметьте, никого из нас на входе не обыскивали!
Денис только чуть заметно улыбнулся в ответ: он и сам не знал, как всё это получилось, как-то само собой, по наитию…
Во время ужина портье передал почтовый конверт, предназначенный «для сеньора Рамоса», украшенный множеством солидных печатей и штемпелей. Предчувствуя подвох, Денис вскрыл конверт.
Генерал Франко приказывал ему незамедлительно прибыть по неотложным делам в испанский город Бильбао. Более того, за ним посылался специальный самолёт, который должен был приземлиться на аэродроме города Штеттина уже менее чем через сутки.
— Что же это такое делается? А? Я вас спрашиваю! — от досады Денис заскрипел зубами. — В самый ответственный момент! Ну, надо же…. Да пошёл этот генерал — куда подальше! Подождёт! Завершим дело, вот тогда — пожалуйста, со всем нашим удовольствием…
— Ничего не получится, командир, — извинительно прошептал Третьяков. — Не хотел тебя расстраивать, но мне сорок минут назад передали шифровку из Центра. Там для тебя содержится точно такой же приказ: следовать в Бильбао, самолёт из Штеттина вылетает завтра…. Инструкции простые: сидеть неотлучно в Бильбао и ждать прихода «Стрелы».
— Официант, шампанского! — напыщенно провозгласил фон Готфрид. — И пивного шнапса…. У нас сегодня отвальная, уважаемый дон Оскар Рамос покидает сей славный курорт!
Велено было — уезжать с приметным скандалом? Велено! Поэтому в конце отвальной Денис — с большим удовольствием и со знанием дела — набил морды трём немецким офицерам сапёрной службы, и ещё кому-то, подвернувшемуся под горячую руку…
Уже два месяца Денис прохлаждался в Бильбао: осматривал местные архитектурные достопримечательности, купался в тёплых водах Бискайского залива, слонялся без дела по всей округе. Было тревожно и неуютно: никто не выходил с ним на связь, складывалось устойчивое впечатление, что про него просто-напросто забыли…
Это утро ничем не отличалось от череды других: приветливое солнышко, звонкий птичий щебет, долетающий из открытых настежь окон, лёгкий яично-молочный завтрак. Пока не началась дневная жара, Денис сходил на городской пляж, немного поплескался в морских ласковых волнах….
