Это утро ничем не отличалось от череды других: приветливое солнышко, звонкий птичий щебет, долетающий из открытых настежь окон, лёгкий яично-молочный завтрак. Пока не началась дневная жара, Денис сходил на городской пляж, немного поплескался в морских ласковых волнах….
Потом купил билет на маленький паровой катер: по воскресеньям в двадцати километрах дальше по побережью баски проводили свои национальные спортивные игры. Он понаблюдал за соревнованиями силачей, поднимавших тяжеленные валуны, за лучниками и арбалетчиками. Даже сам принял участие в весёлой игре, смутно напоминавшей ему русскую лапту….
На том же катере Денис вернулся обратно в Бильбао. Пообедал в знакомом ресторанчике, над входом в который красовалась гордая вывеска — «Без названия». Хамон, оливки, козий сыр, креветки в кляре, паэлья, два бокала молодого виноградного вина. Начиналась всеобщая послеобеденная сиеста, Денис отправился в гостиницу — традиции для того и существуют, чтобы их свято соблюдать…
Он уже начал подниматься по лестнице на второй этаж, где располагался его номер, когда пожилой портье негромко окликнул:
— Сеньор Рамос! Вас спрашивали…. Такой странный господин в чёрных очках, с очень неопределённым акцентом. Велел передать, что будет вас ждать в порту…
«Стрела» встретила Дениса свежевыкрашенными лимонно-жёлтыми бортами. Галкин меланхолично покуривал чёрную трубку, прислонившись спиной к рулевой рубке, нагретой за день жарким испанским солнцем. Вдоль борта яхты независимо и гордо прогуливался маленький, ярко-пёстрый котёнок.
— Привет, капитан! — радостно прокричал Денис. — Вижу, у тебя новый член экипажа?
— Так получилось, — лениво откликнулся Галкин. — Аркашу — по старости лет — пришлось списать на берег. Больно уж сильно начала его донимать «морская болезнь»…. Вот, юнгу взял. Его Тимофеем зовут. Тима! — позвал Сергей Сергеевич.
— Мяу! — тут же звонко откликнулся котёнок.
— А как же конспирация? «Тимофей» — это звучит как-то уж совершенно по-русски…
— Да пошла она, эта конспирация! Ты заходи, дон Оскар, заходи…. Будь как дома!
Что-то было не так: Галкин явно мялся, будто не решаясь начать серьёзный разговор.
— Что случилось? — напрямую спросил Денис. — Ты говори. Я же тебе не юная гимназистка, чёрт побери! Говори — всё как есть!
— Операция «Северный остров» успешно завершена, — опустив голову вниз, мёртвым голосом сообщил капитан. — Руководство благодарит тебя за проделанную работу. Награды вручат уже в Москве.
— Ну, а остальное? Что с ребятами?
— Погибли все ребята: Третьяков, фон Готфрид, два поляка, которые были на подхвате…. Заминировали они подземелье: в три приёма незаметно пронесли и напихали разной взрывчатки в эти горизонтальные скважины. Что дальше произошло — никто не знает. Был очень сильный взрыв, весь подземный городок сразу и очень качественно затопило…. Никто оттуда не выбрался, двести с чем-то человек там потонуло, наших пацанов включая. Да всё это было известно с самого начала. Ребята знали — на что шли…. Объект восстановлению не подлежит. Немцы попробовали воду мощными насосами откачать, да где там: круговорот воды в сообщающихся сосудах…. Как любят выражаться наши генералы: — «Задание полностью выполнено, потери минимальные…».
— А что с Эдит? — Денис не отрывал глаз от шустрого котёнка, гоняющегося за ловкими испанскими мухами.
— Не успела уйти, забрали в гестапо. Подробностей не знаю…
— Когда это всё произошло?
— Две недели тому назад…. Так что, и ты, и генерал Франко остались вне всяких подозрений, — тяжело вздохнул Галкин. — Знаешь, что? Если хочешь выпить, то я там, на камбузе, собрал всякого на стол. Ты спускайся…. Я потом подойду, извини, но через пятнадцать минут отчаливаем. Идём на Канарские острова, там тебя наша подводная лодка заберёт…
Порт Бильбао остался далеко за кормой — растаял в печальной лиловой дымке. «Стрела» — под всеми парусами — бодро шла на северо-запад, огибая Пиренейский полуостров, чтобы потом резко повернуть на юг…
Денис, слегка пошатываясь и крепко держась за бортовые поручни, негромко пел — чуть хмельным голосом, обращаясь непосредственно к задумчивым морским волнам:
Рассвет опять — застанет нас в дороге.Камни и скалы. Да чьего-то коня — жалобный хрип….Солнце взошло. На Небесах — проснулись Боги.Они не дождутся — наших раболепных молитв…
Короткая вставка-зарисовка между главами
Пригород аргентинского города Мендоса, пятнадцать километров до
чилийской границы, 1955 год
Чавес — умный индеец, он носит одежду белых людей, говорит на их языке, пьёт виски и пиво. Чавес многое умеет, многое знает. Высокородный сеньор Алекс Сервантес, хозяин Чавеса, очень хороший человек: он дал Чавесу работу, дал денег, чтобы Родриго, сыну Чавеса, в большом городе сделали операцию — вырезали опухоль в горле, мешавшую парнишке дышать. Теперь Родриго здоров. Даже играет с другими ребятами в футбол — игру белого человека…. Прекрасная сеньора Мария Сервантес, жена сеньора Алекса, тоже очень добрая женщина: она научила Аурику, дочь Чавеса, читать толстые книги белых людей.
Чавес — правильный индеец, он помнит добро. Если высокородный сеньор Сервантес что-то поручает ему, то Чавес всё выполняет — хорошо и старательно…. Если даже хозяин попросит Чавеса убить кого-нибудь, то Чавес обязательно убьёт, дело нехитрое. Только сеньор до сих пор не просил об этом, ни разу. Сеньор сам прекрасно умеет — убивать всяких подонков…. Зато хозяин научил Чавеса пользоваться маленькой коробочкой — называется «фотоаппарат»: смотришь в крохотное окошко и нажимаешь на кнопку. У Чавеса получается, сеньор Алекс доволен…
Сегодня надо незаметно пробраться на зелёное поле, где живут железные птицы белого человека, дождаться, когда прилетит самая большая птица, навести фотоаппарат на людей, которые вылезут из живота птицы, и понажимать на кнопку. Чавес всё сделает, он помнит добро.
Зелёное поле охраняют люди в чёрных одеждах, у них в руках автоматы. Рядом с людьми бегают большие серые собаки, похожие на степных койотов.
Это очень плохо…. Но Чавес — хитрый индеец. Он снял с себя одежду, натёр всё тело голубой травой «номби», теперь собаки ему не страшны. Сейчас Чавес змеёй проползёт между людьми и собаками к нужному месту, куда медленно направляется большая железная птица, только что упавшая с неба…
В брюхе железной птицы образовалась дырка, из которой появилась лестница. Белые люди начали спускаться по лестнице. Чавес внимательно смотрел в окошко и нажимал на маленькую кнопку. Вот кнопка перестала нажиматься…. Теперь, как учил хозяин, надо отползти в сторону и спрятать фотоаппарат вот под тем большим, приметным камнем. Зачем? Чавес не знает, но так велел хозяин.
