Читаем без скачивания Бумер-2: Клетка для кота - Андрей Троицкий

– Твоему доктору самому надо выписать транквилизаторы и что-нибудь для потенции и дальнейшего поддержания члена в рабочем состоянии, – сказала Дашка. – Он дебил.

– Полегче о моих клиентах, – нахмурился Макс. – Я кормлюсь на этой поляне, а ты на нее гадишь. Обещаешь, что это в последний раз? Даешь слово, что на этом остановишься?

– Через месяц, а то и раньше, я приду сюда вместе с Колькой. И отвечу на твой вопрос. То есть, я скажу, что уже успокоилась.

– Кольку досрочно освобождают?

– Надежда есть, – уклонилась от прямого ответа Дашка.

Макс нырнул под стол и надолго пропал. А когда вынырнул, держал в руках старую автомобильную магнитолу и мобильник. Он объяснил, что этот сотовый – не что иное, как переносной микрофон, очень чувствительный и одновременно надежный, с автономным питанием. Но это еще не все. Когда аппарат находится в режиме ожидания, можно нажимать на любые кнопки, можно даже разобрать его, но он не включится. И хрен его отличишь от других телефонов. Устройство врубается, когда в помещении раздаются голоса. Остальное дело техники: радиосигнал передается на автомагнитолу, настроенную на ту же частоту, что и телефон. Магнитола включается и пишет разговор на пленку. Все в автоматическом режиме. Одной стороны стандартной полуторачасовой кассеты хватает на тридцать часов записи.

– А вот эту штуку нужно повесить на проводку стационарного телефона, – Макс выложил на стол плоский прямоугольник размером чуть больше спичечной коробки. – Ретранслятор на липучке. Просто приклеишь на телефонный кабель. Эта хрень снимает электромагнитные сигналы с источника и передает на тот же мобильник, он же приемопередатчик, только на другой частоте.

– Я ни хрена в этом не смыслю, – честно призналась Дашка.

– Этого от тебя не требуется. Просто спрячь в комнате мобильный телефон. Установи ретранслятор на телефонном проводе. А в свою "хонду" поставь магнитолу. Это ты сама сможешь сделать?

– Разумеется, я же не полная дура. А он ничего не поймет во время телефонного разговора?

– Если не сильно продвинут по этой части, не поймет, – ответил Макс. – Ну, возможны небольшие помехи на линии. Тогда твой объект услышит щелчки или треск, немного ухудшится качество звука. И все. Короче, никакого риска. Почти никакого. Кстати, у меня к тебе небольшая просьба. Продай мне акваланг, который остался от Кольки. Недели через три хочу слетать на море, а цены на новые акваланги просто ломовые.

– К тому времени Колька уже вернется, сам у него попросишь, – улыбнулась Дашка. – И спасибо за помощь. Ты, Макс, можешь быть умничкой, когда захочешь. А все остальное время почему-то остаешься дураком. Акваланг ему подавай... Деньги завезу завтра.

– Не надо мне твоих денег, – замахал руками Макс.

Дядя Миша открыл закусочную "Ветерок" в девять утра и через кухню вышел на задний двор, куда в это время заезжает почтовая машина. Водила бросает в ящик областную и районную газеты, счета за электроэнергию или газ и рекламную макулатуру. Успевает переброситься с Шубиным парой слов, а потом катит дальше. Сегодня, когда дядя Миша, заговорившись с поваром, появился на задах закусочной с десятиминутным опозданием, машина уже уехала. Погремев ключами, Шубин открыл ящик.

Вытащив почту, он потопал обратно тем же маршрутом и в коридоре нос к носу столкнулся с Дашкой. Племянница, сунув ключ в замок подсобки, отпирала дверь.

– Ты чего тут делаешь? – удивился Шубин. – Я же тебя отпустил на всю неделю.

– А я вот соскучилась, – Дашка отступила от двери, будто не собиралась ее открывать. – Сама решила заехать. Тебя повидать и вообще.

– С чего бы такие нежности? – хмыкнул дядька. – Меня повидать...

Дашка шагнула вперед и чмокнула дядьку в щеку.

– У меня настроение хорошее, – сказала она. – Может у человека быть хорошее настроение? Или счастливая минута?

– Может-то оно может.

Шубин стал вспоминать, когда последний раз пережил счастливую минуту. Кажется, это было в тот год, когда погибли Дашкины родители. Дело близилось к зиме, и он по случаю купил на вещевом рынке полушерстяной синий в серую полосочку костюм, а к нему светлую сорочку и галстук, черный с белыми ромбиками. Вот тогда он радовался, что недорого взял хорошую носкую вещь. И стал ждать приглашения на серебряную свадьбу сестры, присматривая добрый подарок. Но на юбилей его не пригласили, потому что Дашкина мать двух недель не дожила до этого светлого дня. А другого торжественного случая, чтобы обновить костюм, не представилось. Так он и висит в шкафу, ни разу ненадеванный. И рубашка с галстуком на полке лежат, в целлофане.

– А с чего бы это вдруг у тебя счастливая минута? – насторожился Шубин. – Кошелек что ли нашла с деньгами?

– Это личное. Тебе не понять.

Дашке хотелось, чтобы дядька поскорее отвалил по своим делам, но тот все не уходил, все топтался в коридоре и приставал с глупыми вопросами. Потом, о чем-то вспомнив, развернулся и зашагал обратно на кухню. Дашка, подскочив к двери, зашла в кладовку, заперлась изнутри. Сняла с гвоздя огнетушитель-тайник, вывернула днище и, вытащив пачку денег, перехваченную резинкой, отсчитала пять сотен зеленью. Предвидятся кое-какие расходы, которые вскоре с лихвой окупятся. Максу надо руку позолотить, иначе в следующий раз он с ней и разговаривать не станет. Свои деньги парень отработал. Микрофон и ретранслятор спрятаны в кабинете Оксанкиного отца. "Хонда" стоит под домом у гаража. Короче, все идет по плану.

Остается ждать и надеяться, что какой-нибудь интересный разговор состоится не где-нибудь на стороне, а именно в этих стенах. Так оно и будет, так должно быть, потому что Захаров, по рассказам дочки, все важные переговоры и встречи проводит не в офисе, а в загородном особняке. То ли привычка у него такая, вести переговоры на своей территории, чтобы все было под контролем. То ли в основе всего деловой расчет: партнеры по бизнесу становятся сговорчивее от близости чудесной природы и от хозяйского хлебосольного гостеприимства.

Через десять минут Дашка повесила огнетушитель на гвоздь и вышла из кладовки.

Глава вторая

Дядя Миша, дотопав до крошечной комнатушки на задах закусочной, включил лампочку без абажура, висевшую под потолком, и уселся за маленький письменный стол, больше похожий на школьную парту. Потом развернул районную газету, пробежал взглядом заголовок первополосной корреспонденции: "Отмороженная". Ниже – врезка, набранная жирным шрифтом: "Молодая аферистка залезла в постель сразу к обоим кандидатам в мэры нашего города. Кандидаты называют эту историю гнусной провокацией конкурентов. Только каких? В этом пытался разобраться наш специальный корреспондент".

Шубин погрузился в чтение, послюнявив палец, перевернул страничку, нашел продолжение материала на второй полосе. Но тут заиграл его мобильник. Звонил Шубину сам Павел Митрофанович Постников, он же – местный авторитет Постный. Это случалось так редко, что взволнованный дядя Миша поднялся из-за стола и вытянулся в струнку, как солдат на плацу перед генералом.

– Я чего позвонил, – сказал Постный после невнятного приветствия. – Хочу узнать две вещи. Первое: пацаны Толи Гребня больше на тебя не наезжали?

Дядя Миша посмотрел на свое отражение в зеркальце, висевшем на противоположной стене у двери. Кровоподтеки и синяки почти сошли, а вот почки еще побаливали.

– Слава богу, никого не было, – отозвался Шубин.

– Странно... Значит, спокойно работаешь? Не слышу ответа?

– Ну... Вроде бы.

Только вчера Шубин передал человеку Постникова тысячу долларов в счет долга. И теперь был уверен, что о деньгах авторитет не напомнит еще неделю. Это как минимум. А дальше можно будет тянуть кота за хвост, сунуть долларов двести, а остальное, мол, позже. Наличных и вправду оставалось всего ничего, но пару недель можно будет перекантоваться.

А в начале следующего месяца в районе, если верить все той же газете, будут проводить выездное совещание областного масштаба. На молочный завод, что в десяти верстах отсюда, понаедет много народа, какие-то чиновники, профсоюзные деятели и специалисты-производственники. Чуть ли не из самой Москвы делегация ожидается.

Совещание продлится не менее десяти дней, в городе уже все гостиницы забронированы. Вот тогда можно будет собирать дензнаки прямо у дорожной обочины. Дядя Миша договорился с двумя шашлычниками-молдаванами, чтобы выставить мангалы прямо перед "Ветерком". Клиент валом повалит, и к концу месяца на Шубине даже копеечного долга не останется.

– И еще я хочу знать, какой сегодня день недели? – Постный говорил нараспев – верный признак, что встал он сегодня не с той ноги. – Не слышу?

– С утра вроде бы среда.

– А мы договаривались, что ты всю сумму целиком отдашь во вторник. Еще прошлой недели. Ты что это на старости лет динаму крутишь? Основным что ли заделался? Не слышу?