Читаем без скачивания Бумер-2: Клетка для кота - Андрей Троицкий

Парень нахмурился и сжал кулаки.

– Только возникни, – добавила Оксанка и показала пальцем на столик, где трое местных качков потягивали через соломинку молочные коктейли. – Вон тот здоровяк – мой брат. Грабли тебе в секунду обломает. И засунет тебе... Сам знаешь куда.

Обмен любезностями закончился. И подруги отчалили, когда настоящее веселье, с плясками до упада и мордобоем, еще не началось. На машине Оксанки подъехали к дому в половине первого ночи. Ворота открыл не заспанный старик-сторож, а два мужика в спортивных костюмах: охранники Захарова, дежурившие в его городском офисе, на ночь перебрались в загородный дом босса. Следом за машиной они дошагали до гаража, включили верхний свет и, дождавшись, когда Оксанка выберется из машины, решительно подошли к ней.

– Леонид Иванович просил вас завтра и в ближайшие дни не выходить за пределы участка, – сказал тот, что был постарше. – По крайней мере, после восьми вечера.

– Это что, домашний арест или как? – задохнулась от возмущения Оксанка; после дискотеки настроение у нее было испорчено, поэтому она охотно ввязалась в разговор, чтобы сорвать злость на этих тупых созданиях. – Я что-то не поняла, объясните.

Дашка стояла в стороне у лестницы, ведущей наверх, и посмеивалась про себя. Если Оксанка начинает выделываться – это надолго.

– Нам просто велели передать, ну, – замялся охранник, – чтобы вы не уходили. Потому что возможны осложнения. То есть, не осложнения... А как бы это сказать...

– Вы что, пока торчали в темноте у ворот, русский язык позабыли?

– Не забыли, – охранники переглянулись. Они не знали, как следует разговаривать с этой сумасбродной девицей, какие слова можно сказать, чтобы ее не обидеть, и о чем лучше умолчать. – Так будет спокойнее вашему отцу.

– А, вот как, ему будет спокойнее? – Оксанка стояла подбоченясь, растерянность охранников действовала на нее возбуждающе. – А что это вообще за напряги и вязы? Что происходит?

– На работе у Леонида Ивановича возникли какие-то проблемы. Поэтому он очень просил вас не уезжать из дома...

– А позвольте спросить, что случилось с моим отцом?

Охранники переглянулись, не зная, что ответить.

– Ничего не случилось, – сказал тот, что помладше.

– Как это ничего? Ну, может быть, у него язык отнялся? Или случилось худшее. А вы от меня все скрываете?

– Нет. Ничего такого.

– А почему тогда он сам не может мне этого сказать? Объяснить, каким боком меня касаются его неприятности по работе? Ну, что вы молчите?

– Он объяснит, – старшего охранника прошиб пот, лицо покрылось розовыми пятнами, а дыхание сбилось, будто он на гору воз тащил. Наверное, этот мужик лучше машет кулаками или стреляет из своей пукалки, чем разговоры разговаривает. – Обязательно все объяснит. Только...

– Что только?

– Только сейчас он очень занят. У Леонида Ивановича начальник службы безопасности Алексей Васильевич Круглов. Вот как только они закончат беседу...

– Ладно, – Оксанка махнула рукой. Ей стало скучно препираться с этими ничтожествами. – Закончат они. Жди. А вы чего стоите? Свободны. Заступайте на пост и... И караульте мой чуткий сон.

Охранники, облегченно вздохнув, вышли из гаража. И тут Дашка спохватилась: а вдруг этот начальник службы безопасности решит проверить кабинет хозяина на предмет наличия в нем жучков и других вредных насекомых. Тогда ее затея с прослушкой накроется. Мало того, если этот Круглов действительно крутой спец в своем деле, он запросто доберется до "Хонды", в которой установлена магнитола, пишущая на пленку все беседы, которые происходят в кабинете. Пожалуй, тогда ей голову открутят, как ржавую гайку. Легко и просто. И на добрую память засолят в бочке с капустой.

Оксанка предложила посидеть в ее комнате, глотнуть чего-нибудь тонизирующего, скажем, французского коньяка напополам с пепси-колой, но Дашка решительно отказалась, мол, после этого дурного дискотечного музона у нее башка раскалывается на части. Запершись в гостевой спальне, она разобрала постель, переоделась в пижаму и потушила свет. Из ее окна видно противоположное крыло особняка, где находится кабинет Захарова. Плотные гардины задернуты, только через узкую щелочку между занавесками пробивается полоска света.

Дашка, оседлав стул, таращилась в окна до тех пор, пока не замучила зевота, а голова не начала клониться на бок. Тогда она легла в постель, мысленно готовясь к худшему: жучок найдут, потом проверят ее машину. И те два увальня, что охраняют ворота, ворвутся сюда среди ночи и устроят ей кровавую баню. Дашка дважды поднималась из кровати, выглядывала в окно. Свет в кабинете Захарова погас в половине третьего ночи. Значит, все обошлось.

Убедившись, что вокруг ни души, Дашка села за руль и через двести метров свернула на узкую лесную дорогу, которая вела к заброшенной трансформаторной подстанции. Проехав по лесу пару километров, она остановила "Хонду" у бетонной будки без окон. На железной двери проржавевшая табличка: рисунок человеческого черепа, прошитого красной молнией, а внизу надпись – "Осторожно. Высокое напряжение".

Чтобы подышать свежим воздухом, Дашка распахнула дверцу, немного сдвинула назад сиденье и вытащила из хитрой магнитолы кассету с записями разговоров, которые Захаров вел в своем кабинете последние тридцать часов. Из бардачка она достала диктофон, наушники и переходник. Положила на переднее пассажирское сиденье портативный компьютер, подсоединила к нему диктофон и надела наушники. Решив начать прослушивание кассеты с конца, отмотала пленку и нажала кнопку "пуск".

Голос Захарова казался таким близким и четким, будто Оксанкин папаша сидел в салоне автомобиля.

– Мне твоя Даша активно не нравится, – говорил Леонид Иванович. – Этой девчонке палец в рот не клади. Откусит.

– А ты ей собирался положить в рот палец? – Оксанка разговаривала с отцом тем же тоном, каким накануне вечером разговаривала с его охранниками. – Интересная идея.

– Не юродствуй, мы не в рыночном балагане. И не цепляйся к словам, – Захаров говорил отрывисто. – Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. У этой Дашки родной брат на зоне.

– И что с того?

– А то, что ее брат – урка. А она его родная сестра. Я навел справки об этой девчонке – из близкой родни у нее только дядька. Тоже какой-то проходимец.

– Это еще почему?

– Ну, суди сама: человек держит на трассе сомнительную забегаловку. Торгует котлетами. Этот мелкий лоточник, он что, гигант мысли?

– А все окружающие должны быть непременно гигантами мысли? – Оксанка, кажется, завелась не на шутку. – Вроде тебя, да? Дядя Миша заменил Дашке родного отца, когда ее родители погибли. И этим все сказано. А чем он там торгует, французскими духами или котлетами, не имеет значения.

– Брось эту гнилую демагогию. Не подменяй одно понятие другим. Ты хоть понимаешь разницу между собой и этой Дашкой? Ты из прекрасной семьи. Твой отец... Я видный бизнесмен, с именем которого... Тьфу, объяснять неохота. Ты сама все знаешь. Мать... Ну, про нее и говорить нечего. Достойная женщина. У тебя блестящее будущее. Сначала заверши образование. А потом делай то, что считаешь нужным. Открывай бизнес, занимайся творчеством, музицируй. А Дашку, если уж она так дорога твоему сердцу, наймешь кухаркой. Или поломойкой!

В конце своего спича Захаров вышел из себя и перешел на крик.

– Спасибо, я обязательно прислушаюсь к твоим дельным советам, – ответила Оксанка. – А теперь объясни, что происходит? Почему меня посадили под домашний арест? Почему мне не разрешают отлучаться за пределы поселка? И вокруг полно твоих громил с пушками? Только вчера эти амбалы сказали, чтобы я не выезжала отсюда в вечернее время. А теперь и днем ворота закрыли.

– Есть вещи, которые тебе знать пока рано, – судя по голосу, Захаров успокоился и взял себя в руки. – Но я должен быть с тобой откровенным, потому что ты моя дочь. У меня серьезные разногласия с партнером, с Сашкой Зобиным. Он считает, что я не даю ему заниматься бизнесом. Хочет, чтобы я получил отступного – сущие копейки, и вышел из дела. Он – неуправляемый человек, просто психопат. Клинический случай. Поэтому я принял некоторые меры предосторожности.

– Значит, меня могут изрешетить из автоматов, если я...

Дальше Дашка слушать не стала, перемотала ленту и перевернула кассету...

Все утро Оксанка, закрывшись с отцом в кабинете, выясняла отношения, до хрипоты, до остервенения. Вернулась грустная, не похожая сама на себя. И сказала, что у отца серьезные проблемы, Леонид Иванович злится на весь мир, как с цепи сорвался, и Дашке лучше уехать прямо сейчас. Подруги встретятся, как только проблемы немного рассосутся и жизнь войдет в привычную колею.

Дашка, сделав вид, что очень расстроена этим известием, быстро собрала шмотки, спустилась в гараж. Положила дорожную сумку в багажник и чмокнула на прощанье Оксанку в щеку. В душе Дашка радовалась тому, что нашелся благовидный предлог, чтобы смыться, не привлекая к себе лишнего внимания. Если бы она сама заговорила об отъезде, Оксанка надулась бы, как мышь на крупу, разобиделась и стала приставать: что за спешка, кто тебя отсюда гонит?