Где-то на грани сознания зудела мысль, что толстый засранец нас изучает. Но я не стал за неё хвататься и более детально обдумывать характер прикреплённого к нам офицера. Сейчас стоило заострить своё внимание на совершенно других вещах.
Например — на банальном выживании.
Труба, в которой я присоединился к своим товарищам по несчастью, была деформирована. Сдвиги в тоннеле не обошли стороной и эту конструкцию, впрочем, оставив её пригодной для нашего передвижения.
Двигаясь внутри вентиляции, я не чувствовал сильного потока воздуха и не слышал типичного для мощных подземных систем гула, который запомнился мне после посещения очистных сооружений. Но тем не менее, неприкрытых одеждой участков моего тела касался сквозняк, естественная тяга, говорящая о том, что труба не перекрыта обвалами.
Путь во мраке, отброшенном в сторону комплексом визуального наблюдения, вёл нас прямиком на второй ярус низинного города.
Глава 16. Очистные сооружения
Кажется здесь…
В бытность нашего первого появления внутри вентиляции, мы двигались по другой ветке, находящейся на той стороне туннеля, которая сейчас была перекрыта обвалом. И соответственно, нынешним маршрутом мы никак не могли выйти к уже единожды прорезанной дыре.
Благо с картами у нас проблем не было. Довоенная паутина низинных улиц была прямо перед глазами — в интерфейсе. Ко мне она попала от Борза, а у ИСБешника скорее всего была с самого начала.
Судя по ней, мы находились прямо над станцией технического обслуживания очистных сооружений.
Путь занял несколько часов и несмотря на то, что объект находился практически под транспортным узлом, мы не могли спокойно и вразвалочку спуститься по кольцевому тоннелю на ярус ниже.
Шило был солидарен с Борзом:
— Ты прав. Вскрывай стенку, посмотрим кто нас встречает.
Свернув к очистным сооружениям из основного тоннеля, мы погрузились в стойкую вонь присущую этому месту и не сговариваясь надели маски. Если бы не этот факт, сейчас бы к запаху нечистот примешалась ещё и вонь палёного металла.
Это Борз взялся за свой тесак и ловко орудуя плазменной дугой начал вскрывать стенку трубы.
Важно понимать, что мы двигались внутри трубы на почтительном расстоянии друг от друга. Иначе под совокупным весом наших тел секция могла провалиться и тогда — смерть.
Проделав дыру, в которую с лёгкостью мог пролезть даже Шило, снайпер в обычной своей манере «прилепил» кусок металла к штурмовой перчатке и аккуратно придерживая затянул его внутрь. Пока дыра алела красными, раскалёнными краями, в ход пошла одна из УШК.
Картинка, которую камера продемонстрировала в групповом интерфейсе, мне сразу не понравилась.
Станция технического обслуживания была погружена в темноту. А ведь когда мы позорно бежали, бросая раненных, она была запитана от какого-то внутреннего источника энергии и потому очень хорошо освещена.
Есть противник!
«Где чёрт побери?! Где он его увидел?»
Получив запрос, ИскИн немедленно проанализировал картинку и буквально подсветил чужие фигуры. Грязные и оттого сливающиеся с серой крышей, они стояли в глубокой тени выпирающих из бетона коммуникаций.
Офицер ИРБ тоже увидел выродков и в следующую секунду озвучил, итак, известную истину:
— Стрелять нельзя, придётся чистить вручную.
Я закреплю трос, спустим Деда, а затем сами. — И обращаясь ко мне снайпер добавил. — Без нас не рыпайся и не шуми.
Мне оставалось только согласиться:
— Как скажешь напарник.
Когда мы приступили непосредственно к спуску, я невольно поймал себя на том, что пытаюсь разглядеть на крыше станции следы недавней трагедии. Останки брошенных мной людей. Но когда мои ботинки коснулись твёрдой поверхности я уже знал, что ничего не увижу. Орда выродков растащила трупы подобно рою муравьёв.
И, наверное, так даже лучше…
Сжимая в руке нож и прячась за бетонным кубом, из которого вверх тянулись коммуникации, я дождался, когда снайпер и Борз благополучно окажутся на крыше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Трос оставим на случай быстрого отступления.
Никто не стал возражать снайперу. Все всё прекрасно понимали.
Штурмовые камеры без труда исследовали крышу и обнаружили трёх чудовищ, сбившихся в кучу в самом тёмном её углу. Их странные, искажённые тела, были повёрнуты лицом друг к другу и замерли в болезненной неподвижности. Все как один эти монстры обладали выпирающими из-под одежды животами, в то время как их конечности были болезненно худы, а головы отвращали взгляд широкими и хаотичными залысинами.
Не сговариваясь, мы перешли на общение через ближнюю связь биотических блоков и Шило озвучил свои мысли:
Без боя не пройти. Мы серьёзно обосрались с отсутствием у Деда штурмовых перчаток и его обожжёнными руками… ему вообще здесь не место. Мы вдвоём можем их обойти, но не он.
Шило был отчасти прав. Но то-то и дело что отчасти. Зачищать как саму станцию технического обслуживания, так и очистные сооружения — всё равно придётся. Монстры не будут прибывать в дрёме вечно, закрытие аварийной переборки, а точнее сопровождающий это действие шум… неизбежно перебудят всех в ближнем радиусе.
Борз озвучил мысли, которые катались у меня на языке:
Мы будем чистить станцию этаж за этажом, если количество противника не перевалит возможные риски. Убьём их тихо и без всякого риска закроем шлюз. Или… закроем сначала шлюз уклоняясь от драки, а затем попытаемся спрятаться и выжить?
Наконец и я решил вставить свои пять кредитов. Шило меня порядком раздражал, но я считал, что не стоит идти с ним на прямой конфликт здесь и сейчас. Наша задача важнее внутренних дрязг и без толики лишнего пафоса можно сказать, что даже три наших жизни ничто по сравнению с сотнями, которые заперты на транспортном узле без воды и вынуждены дышать спёртым воздухом.
Я голосую за первый вариант. Будем аккуратно убирать, пока всё не зачистим.
Решив, что время рассуждений закончилось, чеченец скользнул ближе к обнаруженным выродкам. Я с офицером — поспешил следом.
Станция по своей сути была управляющим узлом, откуда осуществлялся контроль за всей работой очистных сооружений. И соответственно через само здание, напоминающее со стороны бетонный бункер, проходило множество различных труб, отвечающих как за очистку воды, так и за контроль за загазованностью воздуха. Скопления опасных газов под землёй, взрывоопасность и прочие сопутствующие проблемы не оставались без внимания в довоенное время.
Не стоило оставлять их таковыми и сейчас.
Если бросить всё как есть, я уверен, что со временем это может привести к взрыву, который выльется в такие последствия, от которых нам всем станет солоно. Транспортный узел, единственный островок условной безопасности в этом аду, может стать непригодным для обитания по тысяче причин. И наша задача — сузить круг этих причин до минимально возможного.
Коммуникации, уходящие из крыши к потолку уровня, позволили подобраться к спящим выродкам незамеченными. Прячась за укрытиями перед финальным рывком Борз, обратился ко мне:
Дед подстрахуй, налетим вместе, убери правого ударом в голову. Я заберу остальных. Справишься?
Я кивнул:
Справлюсь.
Следующие секунды запомнились мне рваными кадрами…
Снайпер рванулся вперёд гибкой молнией на ходу разжигая плазменную дугу на лезвии своего тесака. Я преследовал его тёмной, шумно сопящей тенью, и мне показалось, что мы врезались в тройку выродков двумя пушечными ядрами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Один из изменённых людей что-то услышал и раскрыв сонные глаза взглянул прямо на меня, как-то резко и болезненно дёрнув плечом. Но прежде, чем на его оплывшей морде появилось осознанное выражение, клинок Борза рассёк его наискось.
С моим проблем не возникло.
Штык-нож был предназначен в большей степени для колющих ударов, ухватистый и тяжёлый он вошёл в нижнюю челюсть закреплённого за мной чудовища за мгновение до того, как я врезался в него телом и повалил на землю.
