Все прошло великолепно. Единственный неприятный момент возник, когда Джо повел Джули по проходу к алтарю. Она вспомнила отца и почувствовала острую боль. Губы ее дрогнули, глаза наполнились слезами. Но она быстро взяла себя в руки и под руку с Джо медленно и уверенно пошла навстречу Саймону.
* * *
Как быстро они пролетели, самые незабываемые часы ее жизни. Казалось, прошло только мгновение, с тех пор как Джеймс подал ей бокал шампанского. А сейчас она стоит в окружении милых ей людей, расточающих комплименты и желающих счастливой семейной жизни.
– Пора переодеваться, миссис Тьернан, – весело сказала Шарлотта, подойдя к ней, и, взяв ее за руку, повела наверх.
В спальне было очень тихо после шумного и веселого завтрака на террасе. В церковь и на неофициальный прием были приглашены только самые близкие друзья семьи, но вместе с Тьернанами и штатом прислуги они составляли более сорока человек.
– Дорожное снаряжение невесты состоит из рубашки, полотняных брюк и парусиновых туфель, – со смехом произнесла Шарлотта, осторожно откалывая венок Джули из душистого белого жасмина. – Саймон собирается удрать через десять минут... Войдите! – крикнула она, поскольку кто-то постучал в дверь.
Дверь отворилась, и в спальню вошла Гизела в изящном светлом шелковом костюме и огромной черной шляпе, напоминающей колесо.
– Могу я ненадолго остаться с Джули наедине? – вежливо поинтересовалась она.
– Сейчас довольно неподходящее время, – холодно возразила Шарлотта. – Они уезжают.
– Я не задержу ее. – Гизела села на стул, положив ногу на ногу.
Шарлотта вопросительно взглянула на Джули.
– Ты справишься сама?
– Да... если ты расстегнешь молнию.
– Мне кажется, твоя сноха недолюбливает меня, – сказала Гизела, когда Шарлотта вышла. Во рту у мачехи была неизбежная сигарета. – Ты была прелестной невестой, Джули. Где вы собираетесь провести медовый месяц?
– Мы отправляемся на Бекию повидаться с тетушкой Лу и Эркюлем.
– О, вот как! – удивилась мачеха. – Как ты думаешь, зачем я пришла?
– По-видимому, пожелать мне счастья, – спокойно заметила Джули, снимая свадебное платье и аккуратно вешая его на плечики.
– Конечно, милочка. Но есть еще одна маленькая проблема, которую мы с тобой должны обсудить, прежде чем ты станешь хозяйкой Роуз-Холла.
Джули начала отстегивать первые в ее жизни нейлоновые чулки, которые она надела в этот торжественный для нее день.
– Ну? – поторопила она, думая, что речь, конечно, пойдет о деньгах ее отца.
– Так вот, если бы не мое содействие, ты не оказалась бы в этой счастливой ситуации, моя дорогая.
– Что ты имеешь в виду?
– Поскольку я ненавижу стирать позолоту с имбирного пряника, обратимся сразу к фактам. Саймон сделал тебе предложение не потому, что был безумно влюблен, милочка. Его рукой управляла я. Я увидела способ обеспечить тебе безбедную жизнь и воспользовалась случаем.
Был великолепный день, но Джули вдруг почувствовала, как на нее повеяло леденящим холодом.
– Гизела, если ты пытаешься испортить мою свадьбу... – начала она.
– Напротив, надеюсь, ты будешь очень счастлива, – мягко прервала ее мачеха. – Ничто не помешает тебе быть счастливой... если ты правильно разложишь карты. Возможно, Саймон сделал предложение и под давлением, но, похоже, он прекрасно приспособился к ситуации. Устраивать браки – обычное дело в других странах. Люди женятся по практическим соображениям, а страсть приходит потом.
– Чего ты добиваешься? И как ты могла «устроить» мой брак?
– Помнишь статью в «Ньюс», которая так расстроила тебя? Она содержала довольно пикантную историю о том, как вы с Саймоном вдвоем провели ночь на Урагане.
– Ну и что из этого?
Гизела улыбнулась, глаза ее коварно блестели, как у кошки, запустившей когти в добычу.
– Другими словами, газета позволила обывателю неверно истолковать полученную информацию. К сожалению, это случается сплошь и рядом, и многие люди склонны видеть вещи в самом плохом свете, моя дорогая. К тому же я вскоре выяснила, что Саймон пользуется репутацией отъявленного беспутного гуляки. Теперь, разумеется, он будет примерным мужем, но в свое время должен был перебеситься. Ты не должна упрекать его в этом. Он весьма привлекателен, и наверняка большинство женщин сами кидались ему на шею.
– Прошлое Саймона – это его дело,... – отрезала Джули. – Меня оно не касается.
– Касается, милочка, хотя и косвенно. Мужчины всегда выходят сухими из воды, а доброе имя девушки очень легко замарать. Кто мог поверить, что ты покинула Ураган столь же невинной, какой приплыла туда?
Джули потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл слов мачехи, и, когда она поняла их – вспыхнула до корней волос.
– Что за отвратительная инсинуация?
– Я уверена, что Саймон вел себя по-рыцарски. Но, боюсь, большинство людей – другого мнения. Поэтому я все рассказала корреспонденту в «Ньюс», а после публикации статьи позвонила Саймону и «устроила» этот брак. Он был весьма сговорчив. Несомненно, он не собирался компрометировать бедную девушку и стремительно сделал тебе предложение.
Джули побледнела.
– Я... не верю тебе. Ни один человек не может быть так низок. Даже ты. Я не верю этому.
– Полагаю, что это шокирует тебя. Но ты же сама сказала, что было чудом с его стороны полюбить тебя? Помнишь, милочка?
О боже! – страдальчески подумала Джули.
Это правда. Именно поэтому он ни разу не поцеловал меня. Она вынудила его заключить этот брак. Он вообще не любит меня. И никогда не любил. Он не сказал, что хочет жениться на мне, потому что побит меня. Он сказал: «Разве так невероятно, что я мог руководствоваться обычными мотивами?»... Ах, Саймон, как ты мог позволить ей так поступить с тобой... с нами обоими?
– Зачем ты сделала это? – внезапно охрипшим голосом спросила она. – Только не лги, что ради меня.
– Частично ради тебя. Но надеюсь, что это и мне принесет пользу. Я полная дура во всем, что касается денег, они текут у меня сквозь пальцы. И если мне немного не хватит... ты сможешь меня выручить, милочка. Я уверена, Саймон не будет скупым, а ты не расточительна и всегда сможешь помочь своей бедной старой вдовствующей мачехе, – саркастически рассмеялась она.
Дверь снова отворилась, и вошел Саймон.
– Ты готова, Джули?
При виде Гизелы он даже не попытался скрыть чувство антипатии, появившееся на его лице.
И это только еще больше подтвердило неопровержимость отвратительного откровения мачехи.
– Она почти готова, Саймон, – весело сказала Гизела. – Прощай, дорогая! Желаю счастливого медового месяца. – И она медленно выплыла из комнаты, оставив их одних.
