class="p1">— Нет, убивать Телемаха я не хочу. Если Зевс намерение ваше одобрит, я готов исполнить волю Зевса, но пока от убийства вы воздержитесь.
Все остальные согласились с Афиномом, и тотчас направились в дом Одиссея на пир.
Но слышал гонец Медон все, что они меж собой говорили, и рассказал обо всем Пенелопе.
Когда женихи явились к ней в дом, вышла разумная Пенелопа из женских покоев в сопровождении служанок в зал, где женихи пировали, и, став у колонны, обратилась к Антиною с такими словами:
— Злой человек! Тебя здесь считают в Итаке умным в речах и в деле. Но в чем твой прославленный разум? Бешеный, что побуждает тебя готовить убийство сына моего Телемаха? Не прав человек, замышляющий злое другому. Разве ты позабыл, как Одиссей спас твоего отца от народного гнева и, за него заступившись, укрыл в своем доме? А ты, его сын, грабишь добро Одиссея, огорчаешь его жену своим сватовством и сыну его готовишь гибель! Удержись и другим посоветуй то же!
Ответил за него Эвримах:
— О Пенелопа, благородная дочь старца Икария, успокойся! Не было, нет и не будет из нас никого, кто бы замыслил убить Телемаха. Я не забыл, как Одиссей ласкал меня в детстве, вот почему я больше всех люблю Телемаха. Нет, он не должен бояться смерти от руки женихов.
Так он говорил, утешая Пенелопу, а думал иное.
Ушла Пенелопа в свои покои и плакала долго, до самой ночи, вспоминая о милом своем Одиссее, пока, наконец, в слезах не уснула.
Одиссей и Телемах отправляются в город
Стало смеркаться, когда Эвмей вернулся в свою хижину, где находились Одиссей и Телемах.
И явилась тайно Афина и, прикоснувшись золотым жезлом к Одиссею, обратила его снова в нищего старца.
Когда Эвмей вернулся, он застал их, готовящих ужин.
Встретив Эвмея, Телемах стал его расспрашивать, что он видел и слышал в городе; вернулись ли женихи из засады или еще стерегут его по дороге.
Обо всем рассказал Телемаху честный Эвмей, что он узнал, и Телемах с легкой улыбкой посмотрел на отца, и все трое сели за стол и, поужинав, вскоре уснули.
Только вышла на небо пурпурная Эос, как Телемах проснулся и, надев золотые сандалии, взяв в руку боевое копье, собрался идти.
— Я направляюсь в город, чтоб успокоить безутешную мать, а странника я поручаю тебе, Эвмей. Отведи его в город, пусть он просит там себе подаяния, и без него у меня много забот.
Одиссей ответил, что он и сам собирался сегодня отправиться в город, и попросил позволить ему пока погреть у огня свои старые кости.
Было раннее утро, когда Телемах ушел в город. Придя в свой дом, он там женихов не застал. Поставив копье у колонны, он вошел в комнату. Няня Эвриклея, увидев его, бросилась со слезами к нему навстречу и стала его обнимать; сбежались слуги и все радостно встретили Телемаха. За ними вышла Пенелопа, и была она, как Артемида, стройна, а красотой сияла, как Афродита.
Громко рыдая, она обняла любимого сына и в слезах говорила:
— Ты ли это, мой милый сын, возвратился? Когда ты отправился в Пилос, не простившись со мной, чтоб узнать об отце, я думала, ты живым назад не вернешься. Расскажи мне все по порядку, что ты видел и слышал.
Ласково ответил ей Телемах:
— Милая мать, не печаль понапрасну меня, который спасся чудом от гибели верной. Иди в свой покой и пожелай, чтобы Зевс мне помог отомстить достойно врагам. Я же пойду на площадь, чтоб повидаться с людьми. И зайду к старику-чужеземцу, у которого хранятся подарки, полученные мной от Менелая.
Пенелопа послушалась сына и, поднявшись наверх в свой покой, надела чистые одежды, собираясь принести обильную жертву богам, если Зевс поможет сыну наказать врагов.
А Телемах, взяв копье, вышел из высокого царского дома. Афина-Паллада одарила его красотой, и люди, увидев его, все удивлялись. Собрались вокруг него все женихи, говорили ему дружеские слова, а на сердце таили замыслы злые. Телемах, отойдя от них, обратился к старым друзьям отца, к Ментору и Антифату, которые участливо стали расспрашивать о его путешествии в Пилос, и Телемах рассказал им все, что с ним было в дороге. Пришел на площадь и Пирей, в доме которого хранились подарки Менелая. Пирей попросил Телемаха их взять, но сын Одиссея ответил Пирею:
— Еще не известно, чем кончится дело. Если меня женихи убьют, они поделят между собой все наше добро, и пусть лучше подарки Менелая достанутся тебе, а не им. Если же мне удастся уничтожить врагов, тогда ты мне сам принесешь их в наш дом.
Телемах вернулся домой и рассказал Пенелопе все по порядку — о своем путешествии в Пилос, о том, как гостил он сначала у доброго Нестора, а затем отправился в Спарту; что он узнал об отце, который находится будто на острове у волшебницы Калипсо, но там нет корабля, на котором он мог бы домой вернуться. В то время, когда они беседовали между собой, женихи собрались во дворе царского дома и занялись метанием копий и дисков; но вскоре они явились по зову глашатая в пиршественный зал к обеду.
Было утро, когда Одиссей вместе с Эвмеем отправились в город, оставив пастухов с собаками сторожить свиней. На Одиссее было рубище нищего, за плечами у него висела на веревке в заплатах котомка; он опирался на толстую суковатую палку. Шли они медленно по каменистой дороге и наконец подошли к горному роднику, обложенному камнем; из его водоема граждане города брали воду; он был окружен рощей темных ольх, что росли на горе, а на вершине ее был построен небольшой храм, посвященный нимфам. Подходя к городу, они повстречали двух пастухов, — одного из них звали Мелантий; они гнали в город на пир женихам откормленных коз. Увидев Эвмея, идущего с нищим старцем, Мелантий начал их задевать и над ними смеяться:
— Эй ты, свинопас, куда идешь с этим нищим бродягой? Он, пожалуй, из тех, что, стоя в дверях, свои грязные спины о притолоку чешут, за то получают не мечи, а крохи в подарок. Этот мог бы у нас козьи хлева стеречь, их чистить и готовить козлятам подстилки; он, пожалуй, быстро б поправился, обжираясь у нас простоквашей. Но, видно, работа ему не по нраву, ему, пожалуй, приятней хлебом чужим набивать ненасытный желудок. Если ты его ведешь в дом Одиссея, то женихи ему все ребра там
