— Он просто слабак, — прошептала я. — Только слабый мужчина видит в успешной жене свою уязвленную гордость, в то время как сильный — гордится и восхищается.
— Всё так...
— Тебе давно пора от него уйти, — горячо выпалила я, всей душой желая счастья подруге.
Альфи пнул меня по ноге, будто я сказала чего-то лишнего. Я возмущенно посмотрела на него, не понимая, в чем дело. Да, мои слова — грубые, у них есть общие дети, но даже ради детей терпеть эти издевательства?!. Это ужасно!
— И тут ты права, — кивнула Лафу. — Но есть препятствие — мои дети. Мне не важно, что моя душа растворится, пусть даже если это случится завтра, но я хочу, чтобы сначала они выросли. Тогда я смогу уйти из жизни спокойно. Я больше не боюсь смерти, ведь такая жизнь — намного хуже.
— Когда любое другое существо переходит из своего мира в этот, оно привязывает себя к кому-то. Кто-то берет ответственность, становится проводником, — пояснил Альфи хмуро. — Для Лафу её муж стал проводником. Теперь, если она от него уйдет и он разорвет связь, то она растворится безвозвратно в Грани миров.
— Ох, — вздохнула я и сжала руку подруги. — Прости, я не подумала об этом. Но неужели нет выхода? Может ли кто-то другой взять за тебя ответственность?
— Только с согласия предыдущего, — вновь просветил меня Альфи, пока Лафу смотрела в одну точку невидящим взглядом.
— Мы заставим дать его это согласие! В конце концов, попросим Ривадавира.
Правда, придется переступить через свою гордость, но это такие мелочи по сравнению с тем кошмаром, в котором живет Лафу!
— Он не согласится, — покачал головой Альфи. — Не станет подставлять свою репутацию под удар. У демонов не принято вмешиваться в дела другого без видимой на то причины.
— Но причина есть! И эта причина сидит с синяками передо мной.
Альфи покачал головой, усмехаясь, а я совсем погрустнела, прямо как Лафу. Но я не привыкла сдаваться! Обязательно поговорю с Ривом. В конце концов, должен быть способ!
— Тебе нужно принять душ, — произнесла я, поднимаясь. — Иначе ты можешь слечь с простудой.
Лафу кивнула, последовав за мной на четвертый этаж в душевые комнаты словно кукла. Женщина не сопротивлялась. Она приняла душ, согревшись, и переоделась в выданную ей одежду, закутавшись в теплый плед. Уложив её на свою кровать, я развернулась к Альфи, схватив его за шкирку.
— А ты отправишься со мной. У нас еще остались без ответа некоторые вопросы.
Щенок вздохнул, явно разочарованный, что я еще не забыла. Мы вернулись на кухню. Я, вскипятив воду, налила себе еще чая, а Альфи дала миску молока.
— Миали, значит, первая душа Рива. Она была первой и единственной у него?
— До тебя — да, — кивнул Альфи. — Было это около тысячи лет назад или меньше того. Он случайно привязал к себе душу, долго бесился, но выбора не было — он уже привязал её к себе, значит, нёс за неё ответственность. Тогда он был еще молодым демоном — не больше пары сотен лет. И он…
— Влюбился?
Почему сердце так ноет? Больно думать, что Рив в кого-то влюблен, хотя и знаю об этом. И всё равно неприятно.
— Да, влюбился, — кивнул корги, рассказывая всё немного зловещим тоном, будто страшилку у костра. — Так сильно, что готов был перевернуть ради неё весь мир. Вот только, как бы он ни искал, не нашел способа сохранять души в этом мире, поэтому отпустил её. Она вернулась в свой мир и…
— И?..
— И на этом история закончена, — уже обычным голосом подвел итог Альфи и допил молоко. — Она забыла Ривадавира, когда её душа вернулась, он не стал искать её и возвращать в свой мир. Всё.
— Мне не кажется, что история на этом закончилась, — задумчиво произнесла я. — Альфи, подожди, но ты ведь начинал описывать её внешность! Что в ней необычного? Одна рука или одна нога? Зубы кривые? Лысая?
— М-м, да нет. Говорят, что она была красивой, — ответил корги и внимательно посмотрел на меня. — А еще у неё были зеленые глаза и медные волосы.
Я сглотнула. Как у меня. Может ли быть так, что это была я, но Рив не влюблялся, а просто кое-что задолжал мне? Или первая часть легенды — правда, но в ней говорится о другой девушке, а меня Рив искал просто по её подобию? Но если я та самая Миали, которой он возвращает долг, то и шкатулка в комнате предназначалась мне! Значит, и комната — тоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Всё так запутано! Но как же от этого сильно колотится сердце.
— Ответы знает только Ривадавир, — задумчиво произнес Альфи. — Тебе надо поговорить с ним.
— Уже, — сказала я, сглотнув. — Он настаивает, что просто возвращает долг.
— Вполне возможно, что так и есть, — кивнул корги. — С чего бы ему влюбляться в какую-то душу?
Действительно. Альфи опять прав. Я слишком устала, надо отдохнуть. Недолго думая, я поднялась в покои Ривадавира — он всё равно здесь почти никогда не ночует — и заснула на его постели.
Рив действительно не появился. Ни на следующий день, ни через день. Он словно забыл о существовании Цитадели. От этого демона можно было ожидать чего угодно, но почему мне это так нравилось? Нравилось прислушиваться к шуму, ожидая, что он в любой момент может появиться. Нравилось его непостоянство, тяга к авантюрам и путешествиям, потому что сама бы я на такое не решилась, по крайней мере, одна. А с ним?.. С ним любое море казалось почти пересохшей лужей.
Лафу не вернулась домой. Её дети были у демонической бабушки — та могла о них позаботится и укрыть от собственного сына, а вот человеческую невестку она не привечала.
— Куда ты так спешишь? — спросила у Альфи, подсчитав в конце дня количество посетителей Цитадели. — Будто пожар случился.
— К Лафу. Она обещала наконец-то покрасить мне хвост! Теперь буду ходить красивым!
— Не поняла?..
— Хвост! — воскликнул Альфи. — У меня наконец-то будет красивый цветной хвост!
И убежал. Несколько секунд я смотрела в пустоту, а потом помчалась за ними. Они обнаружились на третьем этаже, сидели в креслах. Мадам Лафу, расстелив на низком журнальном столике, стоящем вплотную к стене, газету, начала выставлять на него пузырьки с различными красителями.
— Выбирай цвет, Альфи. Можешь сразу несколько.
Альфи указал на три пузырька: красный, желтый и зеленый. Портниха удовлетворенно кивнула.
— Отличный выбор! А могу ли я еще использовать оранжевый, смешав эти два цвета? — Мадам Лафу дотронулась руками до красного и желтого пузырьков. — Я уже вижу, какой чудесный градиент получится!
— Да-да-да! Уже не терпится это увидеть, — воскликнул Альфи, завиляв хвостом от радости и немного высунув язык.
Мадам Лафу достала из сумки что-то вроде чернильницы, только внутри находился прозрачный гель — как я подозреваю, фиксатор, палитру и круглую кисточку. Последнюю женщина взяла в руки. На кончиках её пальцев заплясали разноцветные искорки. Она осторожно смешала цвета на палитре, с интересом оглядела хвост Альфи и кивнула своим мыслям, будто создала в воображении результат, которого желала добиться.
Теперь началась настоящая магия: кисточка была нужна лишь для концентрации, чтобы краска попадала ровно туда, куда нужно, в остальном же она сама по волшебству переплывала на шерсть, окрашивая её в различные цвета. Когда работа была завершена, я не смогла сдержать вздоха.
— Как очаровательно!
Альфи подбежал к круглому зеркалу в медной раме, висящему на стене, и начал рассматривать свой хвост. Он крутился, вертелся, радовался, высунув язык, и был словно ребенок, получивший долгожданную игрушку.
— Это то, о чем я мечтал! Не могу выразить словами свою благодарность! Мне срочно надо это кому-нибудь показать! О, я знаю, что делать! Идем за мной. Только захватите плащи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Недоуменно переглянувшись, мы собирались поспорить с корги, но он попросил ему довериться. Уж кто-кто, а собаки заслуживают доверия как никто другой, поэтому мы отправились за ним, захватив плащи, как он и просил. Синяки Лафу уже зажили — в этом мире благодаря окружающей магии у всех жителей регенерация была намного лучше, чем в моем родном мире.
