И Лиса выживет, и братья ее тоже выживут. Других вариантов не будет.
Грустные мысли развеялись, когда быстрая ладья понеслась по ровному мосту, и внизу замелькали крыши и верхушки деревьев. Теперь Лиса и Галь съезжали вниз, и так скоро, что в ушах весело свистел ветер, когда Лиса высовывала голову в открытое окошко.
- А вот там что? - спросила она, показывая пальцем на далекую синюю гладь, блеснувшую среди зеленых кипарисовых и сосновых верхушек.
- Это озеро Ганул. Там как раз стоят ветряки - специальные устройства, что ловят силу ветра и превращают ее в вечные огни. Это я так стараюсь говорить понятно для тебя. А вообще это электрические ветряки, вырабатывающие электроэнергию. Вот так это называется правильно.
- И как ты только выговариваешь такие слова? Я ни в жизнь это не повторю.
- Повторишь, вот увидишь. А еще дальше, за озером город Маас-Туг, тоже крепость. Тут рядом три пограничных города-крепости. Такнаас, Маас-Туг и Келаэс-Нэн. Раньше это было южным оплотом от баймов.
- А сейчас?
- А сейчас мы с баймами не воюем. Но крепости все равно хорошо охраняются. Рядом с нами теперь два королевства, и вы вовсе не спокойные и дружелюбные соседи.
- А у нас говорят, что суэмцы - любимцы богов, и что вы живете вечно и никогда не умираете.
- Да? Рассказывают такие сказки детям?
- Ну, да. Кто умеет хорошо рассказывать. Не всякий же способен рассказать историю так, что его захотят слушать. Мама у меня не очень хорошо рассказывала, а вот отце умел. Мы с мамой слушали его по вечерам. Давненько это было...
- И что отец рассказывал вам?
- Много всякого. Про Гзмарданума рассказывал, про проклятую Дверь.
- А про Создателя что-нибудь рассказывал?
Лиса неопределенно дернула плечом. Не признаваться же, что отец всегда поклонялся духам Днагао, не пропускал ни одной службы и всегда исправно приносил жертвы. Галиен опять скажет, что не понимает их, что все жители королевства странные и не понятные. Лучше не врать, а то мало ли...
- Создатель - это Тот, Кто создал Суэму и наполнил ее вечной энергией-жизнью. Он и есть Источник энергии, и без него жизнь заканчивается слишком быстро. Мы живем долго, мой отец до сих пор жив, и ему около двухсот лет. Мой дед тоже жив, ему почти триста. И прадед живет где-то на севере, в далекой деревне. Прадеду триста пятьдесят лет. И прабабка жива. Я знаю весь свой род, всех своих предков.
- Триста пятьдесят лет? - осторожно переспросила Лиса, не отводя взгляда от проплывающих внизу красных и зеленых крыш. - Разве к этому времени не надоедает жизнь, и не хочется умереть?
- Странный вопрос. Как жизнь может надоесть? Жизнь всегда интересна, в ней много всего яркого и необычного. Есть любимое дело, есть любимые люди, любимая земля. Это круговорот жизни, неизменный и постоянный, и каждый из нас находиться на своем месте и делает свой вклад в этот круговорот. Рождаются новые дети, которые совершат новые события и принесут с собой новую любовь и новое творчество. Рождает каждый год земля, делясь со всем нами своей энергией. И это каждый раз по-новому, каждый раз сильно и прекрасно. Это никогда не может надоесть.
- Новые дети приносят новые заботы и хлопоты. Когда детей много - их всех надо накормить, одеть, согреть. За ними надо присматривать, ухаживать. Какая там новая любовь? Дети - это прежде всего давать в долг, так говорила моя мать. Даешь, даешь, и ждешь, что однажды дети вырастут и вернут тебе все сполна.
Теперь настал черед Галиена удивляться.
- Дети - это давать в долг? Что давать?
- Как что? Еда, одежда - у нас все это стоит дорого, и просто так не раздобудешь. Работать приходиться ряди еды и одежды, тяжело, каждый день. И если ты не сдох от работы к пятидесяти годам - значит, тебе здорово повезло. Но в пятьдесят лет у нас все старики, больные, немощные, уродливые. Женщины все в морщинах и носят на голове платки, подвязанные под подбородком. Мужчины согнуты, руки чуть ли не до колен. Это если у тебя нет своего поля, и ты не рыцарь Ордена Всех Знающих. Рыцари живут хорошо и едят много. Но не простые люди. Потому лишних детей у нас продают - слишком много иначе придется давать в долг. Не у всех есть столько денег.
Ладья остановилась. Лиса тут же подскочила и вышла наружу. Галиен за ней, взял за руку и резко сменил тему.
- А пошли в магазин? Купим одежды, купим пирожных к чаю. Пошли вместе, а? Ты не против?
- Ладно, пошли, - тут же согласилась Лиса. Чего ей быть против? Магазины Такнааса - это очень интересно.
Она уже не удивлялась городу. Быстро поняла, что все тут необычное, чистое, яркое. И витражи в башенных окнах, и вывески над входами магазинов, и даже круглые белые часы с черными стрелками на одной из башен. За первым же прилавком, за которым стояли ряды полок до самого потолка со стопками одежды, Галь высыпал почти все содержание своего денежного мешочка. Он набирал все, что попадалось под руки. Рубашки, юбки, свитера, нижнее белье, плащи. Ботинки. Спросил, какого роста братья у Лисы, и тут же кинул на прилавок несколько шерстяных рубашек, стопку теплых брюк, жилеток. Три куртки с капюшонами.
- Заберешь это все с собой. Вернетесь вы с Такнаас, или нет - но хотя бы одежда у вас будет. И деньги, это я могу тебе обещать, - улыбнулся он.
Все покупки сложили в глубокую корзинку с крышкой, и Галь попросил отнести это к нему домой. Лиса, было, забеспокоилась, недоверчиво провожая взглядом проворного паренька, уносящего упакованные вещи. Но Галь тут же высмеял ее и заверил, что в Такнаасе никто не ворует, и речи быть не может о воровстве.
- Мы же не баймы, мы суэмцы. У нас нет ни воровства, ни убийств, ни лжи. У нас хорошо живется. Суэмцы не умеют делать зло, это наше главное отличие от вас. Давай теперь купим чего-нибудь к обеду, а после пойдем ко мне домой.
И вот, они уже вновь шагают по широкой улице, по выложенному цветным каменеем уступу у стен домов, и Лиса с раскрытым ртом разглядывает и сытых, породистых лошадей, везущих крытые деревянные повозки, и яркие витрины магазинов, и высокие стены домов и замков. Хорошо же суэмцам жить в такой красоте по триста лет. И почему Лисе раньше не припало в голову придти и попроситься к суэмцам? Еще до того, как проклятый Игмаген придумал для нее это задание и забрал братьев?
Магазин, в котором продавались пирожные, назывался "Кондитерская пяти братьев". Деревянные ступени, резные перила, полукруглые окна и натертые до блеска медные ручки у дверей. Едва Галиен толкнул створку - тихо зазвенел колокольчик, и тут же Лиса услышала низкий, приятный голос:
- Пришел, таки, за своими любимыми лакомствами, да, Галиен?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
