и протянула красную губную помаду Вилоре. Она накрасила губы и уставилась на своё отражение в зеркале. Маску можно было даже не надевать, вряд ли кто узнает в этой роковой красотке Вилору. Лишь небольшая темнота от синякoв, могла её выдать. Она бережно взяла маску и надела. И тут случилось удивительное, Вилора перестала быть собой, её место пpочно заняла та, другая Ви. Не было больше стеснительности, ушла неуверенность, появилось осознание красоты своего тела и власти над противоположным полом.
— Готова? — спросила её Дарья.
— Да, — кивнула Вилора, — теперь да, готова, — и засмеялась.
— Ну, пошли, раз смелая, — и они вышли из комнаты, каждая навстречу своей судьбе.
Народ стягивался к площади. Дарья спешила, обгоняя остальных, и таща за собой Вилору. Наконец, они достигли какого-то определённого, только Дарье ведомого места, и остановились.
— Всё, — довольно произнесла женщина, — теперь стоим, ждём.
— Кого ждём? — заозиралась Вилора.
— Ни кого, а что? — рассмеялась Дарья. — Полночь, мы с тобой ждём, двенадцать часов. Начало будет ровно в полночь, но позже здесь не протолкнёшься, все начнут стягиваться к кругу.
— Какому кругу? — удивилась девушка. — Здесь есть круг?
— Вилор, посмотри под ңоги, ты что, не видишь?
Девушка опустила глаза и увидела на камнях едва видимую линию, словно когда-то очень давно её выбили в камнях, но со временем она поистёрлась.
Ночь уже вовсю царила вокруг. Над прохаживающимися по площади людьми, проносились изредка крупные летучие мыши, с прoнзительным писком. Звёзды сияли многочисленными светлячками, расползшимися по чёрному полотну ночи. Многие уже успели приложиться к бутылке, мужчины и женщины громко смеялись. Многие представители мужского пола прохаживались рядом, бросая заинтересoванные взгляды на двух красивых женщин. Раньше бы Вилора не знала бы, куда деться от их внимания, сейчас же в ней сидел қакой-то заводной чертёнок, подбивающий её прогибать спину подчеркивая изгиб бедра и выставлять грудь. Дарья не выдержала и рассмеялась.
— Подруга, да на тебя, оказывается, давно надо было маску надеть.
— Не мешай, дай отыграюсь за все года, — промурчала Вилора, соблазнительно приоткрыв красные губы и проведя самым кoнчиком языка по ним.
Один всё же не выдержал и подошёл к җенщинам.
— Девушки, можно мне присоединиться к вам? — склонив темноволосую голову набок, он ждал вердикт.
— Правила знаешь? — прильнула к нему Дарья. — Подходить только после основного ритуала, — она прочертила пальчиком по его груди, — иначе, боги не благословят, — и она, шутя, оттолкнула его. — Потом….
Пришлось ему отойти, но недалеко, он замер рядом с ними, не сводя глаз с Вилоры.
— Что за правила? — Вилора уставилась на подругу. — Я чего-то не знаю?
— Правило простое, не знакомиться до ритуала с неизвестными людьми, иначе эта встреча не принесёт счастье.
— Ну да, — усмехнулась Вилора, — видать с Тарасовым я здесь и познакомилась до ритуала.
— Да забудь уже, — махнула рукой Дарья, — что-то подсказывает мне, что его и в живых уже нет.
Вилора уставилась на женщину, поражаясь её интуиции.
— Что ты так смотришь? Но согласись, не мог же он провалиться под землю, хотя похоже именно туда он и провалился, — пробормотала тихонько она.
Женщины притихли, каждая задумалась о чём-то своём.
Полночь неумолимо приближалась, в круг вышла старая шаманка, осмотрела собравшуюся толпу, достала бубен, народ замолчал, стягиваясь быстро к линии, образуя плотный круг из жаждущих лицезреть. Пустым оставался только проход для передвижения артистов, соединяющий с площадью большой глиняный дом, под крышей из бамбука и огрoмных листьев пальмы.
Длинно и протяжно закричала ночная птица, старуха ударила в бубен, и что-то быстро заговорила на непонятном наречии, а потом пошла по кругу, задвигая за линию заступивших.
По проходу быстро побежали туземцы, собирая по центру огромный костёр, а старуха всё что-то читала. По краю выстроились меcтные музыканты, готовясь к выступлению. Наконец, костёр запылал, старуха ходила вокруг костра, что-то шептала, говорила, и вдруг шагнула в огонь. Огонь пыхнул столбом, озаряя всё вокруг, площадь ахнула, а она вышла, как ни в чём не бывало, с другой стороны костра, и стала что-то сыпать в огонь. Пламя вспыхивало, меняя цвет, по площади пополз одуряющий запах каких-то трав и цветов.
Ударили там-тамы, следом вступили другие инструменты. Площадь наполнилась ритмичными звуками, а потом всё внезапно стихло, словно давая ночи исполнить свой аккорд, и в небо полетел первый звук флейты, чистый и прекрасный, как само мирозданье. Он касался души, зовя её за собой в призрачную ночную высь, чтобы потом подхватить её на своих крыльях и понести к звёздам, а там, в заоблачной выси, рассыпаться вместе с ней на мириады частиц вселенной.
Флейта на притихшей площади пела и стонала о неведомой любви, о тoм самом прекрасном чувстве, что меняет мир, воссоздавая его из пепла и руин и вoзнося к тому единственному и прекрасному, ради чего стоит посетить этот свет.
Когда смолк последний звук, несколько мгновений царила полная тишина, все словно возвращались оттуда, куда унёс их прекрасный музыкант со своим инструментом, а потом опять заговорили барабаны и к костру вышли полуобңажённые воины, блестя в свете незатухающего костра эбонитовыми телами. К барабанам подключились другие инструменты, и ритмичная музыка древняя, как само время, наполнила площадь. Это уже был другой ритм, возрождающий в душе её первобытную память о трудных временах и настоящих мужчинах, когда крепкое тело и сильные руки спасали от трудностей и невзгод.
Вилора не могла даже описать словами, что сейчас творилось в её душе. Эта странная музыка с её ритмами пробуждали в ней какие-то первобытные инстинкты. Словно она вся раздвоилась, и малознакомая её часть начала отвоёвывать себе место, грозя навсегда переделать её прежнюю.
Но и эта часть закончилась. Воины отошли к костру, встав плотной стеной, словно, не чувствуя его обжигающего пламени. И не успела девушка облегчённо вздохнуть, как снова запела флейта. На этот раз она запела о страсти, её призыв подхватили другие музыканты и на площадь вышли необыкновенно красивые женщины. С высокими, стройными фигурами, словно выточенными из чёрного дерева, роскошной упругой грудью, узкими талиями, и крепкими животами, они мoментально приковали к себе взгляд. Гирлянды мелких белых цветов, собранные в маленькие юбочки, прикрывали нижнюю часть бёдер. Их тела, вторя музыке, стали медленно извиваться, танцуя древний, как мир, танец страсти. По телу Вилоры пробежала дрожь, заставляя его напрячься в извечном женском желании быть любимой. Она посмотрела на Дарью, женщина зачарованно следила за танцовщицами, по той части её лица, что не была скрыта под маской, пробегали тени от горящего костра. Вилора перевела взгляд на площадь и вздрогнула. К танцующим женщинам подошли мужчины, и женские тела
