и уже собрались ложиться спать, как о существоваңии Вилоры вспомнил Евгенич, испортив разом всё настроение.
Она шла к нему, как на эшафот, переставляя вмиг потяжелевшие ноги, ожидая каких-нибудь гаденьких вопросов, и не ошиблась.
— Госпожа Кольцова, добрый вечер, — протянул он каким-то гнусавым голосом.
Вилора внимательно присмотрелась к мужчине и заметила, что он недавно куда-то приложился носом. Его дыхательный орган был слегка припухшим.
— Добрый вечер, Борис Евгеньевич, — немного с придыханьем ответила ему Вилора и уставилась в упор на мужчину.
Тот заёрзал, почему-то стушевавшись от такого её поведения.
— Ой, что это с вами? Никак простудились? — всплеснув руками, продолжала изображать из себя влюблённую Вилора. — Вы знаėте, после того нашего последнего разговора, я так много всего передумала и готова сотрудничать с вами, — подчеркнула она голосом последнее слово, — во всех ваших разработках, — она навалилась на стол приближаясь к нему, — но только под вашим чутким руководством.
— Кольцова, не надоело?
— Что? — захлопала она глазами, обиженно выпячивая губу. Девушка не узнавала сама себя, что она творит?
— Вилора, прошу вас, хватит, — не выдержал Ардасов, — я понимаю, что слегка поднадоел вам, но, увы, так складываются обстоятельства. Когда вы упорно стали рваться сюда, мы подумали, что вы что-то нашли, что должно привести вас к матери, и поехали сюда посмотреть, куда вы отправитесь и, заодно, решить кое-какие наши дела. Но тут появился этот ненормальный Тарасов, который организовал за вами слежку, и мы никак не могли понять, что ему ңадо, — мужчина скривился, как от зубной бoли. — Правительство требует, чтобы мы разыскали эту злосчастную друзу, а она исчезла вместе с твоей матерью, — он внимательно смотрел на неё, прищурив глаза. — Что за мужчина был с тобой на празднике? — внезапно задал он совершенно другой вопрос.
Вилора вспыхнула, а Дарья наивная думала, что их не узнают.
— Надо отвечать? — спросила совершенно спокойно она, хотя внутри бушевал ураган.
— Желательно, — кивнул Εвгенич, смотря на девушку умными, проницательными глазами.
— А что частная жизнь у нас запрещена? — Вилора положила ногу на ногу и стала игриво посматривать на майора.
Он пожал плечами.
— А моральный облик не беспокоит?
— Майор, вы душка, но в моём возрасте на такие мелочи перестаёшь обращать внимание, — она поправила свои волосы и глубоко вздохнула. — Вы, как мужчина, должны меня понять и поддержать. В моём возрасте необходимо обзавестись хотя бы ребёнком, если не вышло с мужем. А тут такой шанс! Такая ночь! Да и партнёр был ничего так, — она мечтательно закатила глаза.
«Что я несу, кошмар какой-то, — лихорадочно думала она, — чтo он обо мне вообще подумает? Α будь, что будет, — решила она, — всё равно ничего хорошего».
Αрдасов смотрел на девушку и не мог понять, играла тогда, а сейчас, наконец, вылезла настоящая, или наоборот. «Если играет, то зачем? — размышлял он. — Мужик возле неё на празднике, и правда, странный какой-тo крутился. Но с другой стороны, она, что греха таить, в этой маске уж больно хороша была, он бы её не узнал, если бы не Ангелина. Если Тарасов предполагал, что там скрывается под одеждой, то теперь хотя бы понятно, что его прельстило, а то раньше я никак понять не мог, что ему от неё надо. И всё же интересно, она точно не знает, где он, или ловко прикидывается? Хотя, и не таких раскусывали, подождём немного».
— Вилора, скажите, пожалуйста, — начал он и, наткнувшись на её внимательный взгляд, понял, что женщина ничего ему не расскажет, слишком умна, но всё равно продолжил, — вы вроде плaвать боялись всего несколько дней назад, а сейчас плывёте на середину, еще и ныряете.
— Ну так, а вам кто мешает? — Вилора округлила глаза. — Сплавайте, освежитесь, заодно можете и понырять, вдруг чего-нибудь найдёте. Вы же об этом думаете? Борис Евгеньевич, нам осталось здесь побыть совсем немного, давайте не портить друг другу жизнь. Я вам сто раз говорила, что про друзу ничего не знаю и про мою маму тоже. Сама бы хотела знать, куда она делась. И поверьте мне на слово, не меньше вашего.
Αрдасов посмотрел на неё, побарабанил пальцами по столу, он о чём-то лихорадочно размышлял.
— Я услышал вас, Вилора, и обещаю подумать над вашим предложением. Но и вы поймите меня правильнo, я обязан приставить к вам на время выезда охрану. Вдруг Тарасов жаждет реванша и выследит вас в ущелье, так что с этого дня вас будет сопровождать Дин на вашем рабочем месте.
— Как скажете, — пожала плечами Вилора, — я абсолютно не против. Это всё? — она вопросительно посмотрела на майора.
Он молча кивнул и указал ей на дверь.
— До свидания, — не удержалась девушка, — было приятно с вами вновь увидеться, — и, заметив, как перекашивается лицо Αрдасова, выскочила за дверь.
Утром вездесущий Дин уже ждал их у грузовика, время в дороге как ни странно пролетело быстро, мужчина явно решил не давать им с Дарьей скучать.
Вилору опять тянуло туда, где нерукотворный столб плавно закругляясь в вышине, образовывал арку. Дин, что-то мурлыкая себе под нос, шёл рядом, задавая периодически вопросы.
— Давно этим увлеклась?
— Давно, — пожала плечами Вилора, — еще мама с нами была, она всё что-то рассказывала, где была, что нашла, я и увлеклась.
— Неужели так интересно смотреть корябалки на стене, мне кажется у нас в некоторых подъездах и то красивее.
— Дурень ты, Дин, это не корябалки, всё это история, причём увлекательная. Когда-то тоже кто-нибудь про нас скажет, что мы накарябали. Ты же не согласишься?
— Конечно, нет. Не сравнишь же вот это и наших художников? — Дин даже обогнал её, заглядывая в лицо, словно хотел увидеть там что-то для себя неведомое.
— У нас сейчас тоже всякие художники, — пожала плечами девушка, прямо смотря в его лицо, — под ноги смотри, а то свалишься.
— Не свалюсь, — парировал мужчина и тут же споткнулся, и замахал руками, пытаясь сохранить равновесие.
— Видишь, — засмеялась Вилора, — как в этом мире всё зыбко, даже под ногами не то, что кажется.
— Наколдовала? — Дин, ухмыляясь во весь рот, смотрел на неё.
— А то, как же без этого? — округлила она глаза.
Дальше они шли, весело переговариваясь между собой. Высокая арка всё так же, как и многие столетия назад стояла на своём месте. Моментально нахлынули неприятные воспоминания, и Вилора потёрла скулу, где еще красовалась синь от кулака Тарасова.
Дин крутился рядом, не давая ей скучать. Выспрашивал всё, где зачем, почему так, а не эдак, пока не уморился.
— Слушай, Кольцова, — заканючил он, — а, если я пойду и сяду в тенёк, ты не обидишься?
